таращась в покрытый темным ковром пол.
Нине даже отчасти было интересно узнать: кем он себя, интересно, чувствует, Эркюлем Пуаро или Шерлоком Холмсом, с которыми она едва не познакомилась лично, побывав в знаменитых романах?
Или, может, мисс Марпл?
Брента перебил Ломбард, который, скрестив руки на груди, внимательно следил за происходящим, походя на чуткую гончую.
– Хватит паясничать, Брент, это и так понятно. И нечего нагонять на нас страх, мы и так все дрожим. Ясно, что мистер Ю.Ар. Дадд – кто-то из нас. Может статься, даже вы сами!
Брент, исподлобья взглянув на него, заявил:
– Ну, или вы, Ломбард. Вы крайне подозрительная личность.
Голос подал доктор Роджерс:
– Как и вы, Брент, как и вы.
Чувствуя, что ее бьет озноб, Нина воскликнула:
– Да мы все – подозрительные личности! Поэтому он и собрал нас здесь, ведь так?
Тело дворецкого к тому времени уже убрали, поместив его по настоятельной просьбе миссис Олдрин не в один из дальних апартаментов, а в комнату-рефрижератор («Там Томасу будет лучшего всего!»): перечить новоиспеченной вдове никто не рискнул. А она, эта новоиспеченная вдова, миссис Олдрин вела себя на редкость собранно, даже, удалившись на кухню и громыхая посудой, вернулась оттуда с подносом, на котором стояли бокалы и бутылки со спиртным, но никто, кроме Брента, так и не приложился.
То ли накачиваться алкоголем в разгар дня не желали, то ли попросту боялись, потому что вдруг выпивка отравленная?
– А ведь это вы последней видели моего мужа живым, ведь так? – произнесла вдруг горничная, уставившись на Нину. Той стало не по себе, и, поежившись, она произнесла:
– Откуда я знаю, была ли я последней или нет? Наверняка это может знать только убийца!
Тот, кто, по всей видимости, подойдя к спускавшему по лестнице несчастному Олдрину тяжелый чемодан Тони Марстенс, толкнул дворецкого в спину, и тот полетел кувырком вниз, не имея ни малейшего шанса выжить.
«Девять альбатросов, кружась, упали оземь, один не смог подняться, и их осталось восемь».
И сделать это мог любой и каждый, даже женщина, тем более что все дамы, которые находились на острове Альбатросов, слабыми отнюдь не являлись.
А пожилой полковник Маккинзи, который, казалось, не следил за происходящим и, сидя в кресле, задумчиво смотрел куда-то в стену, словно погрузившись в прошлое.
В то самое, в котором он совершил убийство, намеренно послав в мясорубку любовника жены.
Вот уж кто убийцей не был, так наверняка он – убийцей нынешним. А вот Брент, мисс Блор или, скажем, миссис Олдрин на эту роль подходили вполне.
И Филипп Ломбард. И доктор Роджерс. Да и она сама.
– Вы возвращались в дом, я видела это из окна! – продолжила миссис Олдрин, с подозрением вперив в Нину свой тяжелый взгляд, и та заявила:
– Ну да, чтобы снять со стены считалочку и прихватить ее с собой.
И воскликнула:
– Уж поверьте, если бы я была мистером Ю.Ар. Даддом, то не стала бы это делать. Он или она наверняка знает ее наизусть.
Она и сама теперь знала.
И обратилась к полковнику, прося подтвердить его, что вернулась со считалочкой буквально пару минут спустя. Которых ей, конечно же, хватило, чтобы, минуя тащившего чемодан Тони дворецкого, дождаться, пока он начнет спускаться по лестнице – и не толкнуть его что есть силы в спину.
Как сделал кто-то из собравшихся в бильярдной!
Полковник ничего не ответил, погруженный в свой мир.
– Я бы тоже прихватил считалочку или бог весть что, если бы обеспечивал себе фальшивое алиби, – произнес Брент, и Ломбард заметил:
– Думаю, вам часто приходилось делать это, Брент: обеспечивать себе фальшивое алиби?
Бывший полицейский, выказывая свои мелкие плохие зубы, заявил:
– Повторюсь: убийца – один из вас! Потому что я не убивал ни судью, ни дворецкого. И мистером Ю.Ар. Даддом не являюсь.
Да, такой удушился бы, а остров для устранения десяти убийц точно не купил бы. Брент, как и доктор, убивал ради своей сиюминутной выгоды, зачем ему карать ушедших от правосудия преступников, тем более являясь таковым?
Он бы вполне убил одного из них, если бы это ему было нужно ради собственных корыстных интересов, но вот всех и ради идеи абстрактной справедливости?
Какая-то мысль мелькнула в голове у Нины, и она вдруг поняла, что в состоянии нащупать тропку, которая в итоге могла бы вывести ее к мистеру Eu. R. Dudd, но ее сбил с толку громкий голос мисс Блор:
– Я тоже знаю, что не являюсь, так что не понимаю, для чего мы тут вообще собрались?
Нина только помнила, что мысль была связана с тем романом Агаты Кристи, вернее, Ариадны Оливер, который она уже многократно видела в этом литературном мире: «Убийства в обратном алфавитном порядке».
Но при чем здесь «Убийства в обратном алфавитном порядке», ведь убивали их отнюдь не в таковом: сначала был лишен жизни судья Уоргрейв, последний в списке, а потом вовсе не хохотун-доктор и не наследница миллионов, а дворецкий Томас Олдрин, шедший после жены вторым: алфавитной логики не прослеживалось.
Да и связи с хронологией убийств в романе королевы детективов тоже не было: второй должна была умереть горничная, а скончался ее супруг.
Но тогда отчего она подумала об «Убийствах в алфавитном порядке»? Нина попыталась припомнить, понимая, что идея эта безнадежная: мысль уже ускользнула, и все из-за мисс Блор.
Может, убийца все же она? Ну да, Нина была так уверена, что убийца – судья, что прошляпила его смерть.
Значило ли это, что следующей умрет старая (или не очень) дева и поклонница фашистской идеологии?
Нет, конечно же, потому что только один человек знал, кому отведена роль следующей жертвы, третьего «альбатроса»: мистер Eu. R. Dudd.
А что, если ей самой?
– Думаю, нет смысла оправдываться, – заявил доктор Роджерс со странной ухмылкой, – потому что убийца, конечно же, будет все отрицать. Или наш мистер Ю.Ар. Дадд решит все-таки сделать чистосердечное признание и остановить бойню?
– Гиены. Следующим орудием убийств будут гиены. Тут есть гиены? – спросила нервно Тони Марстенс, и Брент ухмыльнулся, облизывая тонкие губы.
– Отличный вопрос, мисс! Я ведь тоже об этом подумал. Может, игра слов какая? Я в таких делах не мастак. Это вы ведь были в тех краях, где водились гиены, ведь так, Ломбард? Может, захватили парочку с собой?
Тот в тон ему ответил:
– Ну да, и в кармане плаща привез сюда, чтобы натравить их на вас, Брент. Все именно так!
И тем
