него сотни тонких игл, принявшись с определённой скоростью циркулировать через него энергии Смерти и Жизни. После долгих расчётов и множества теорий именно этот способ был признан наиболее эффективным для замедления распространения болезни. Неизвестно, насколько это поможет, однако лучше так, чем совсем без ничего.
— Гомуриэль.
— Да, Господин?
— Я бы хотел, чтобы именно ты стала стражем этого зала.
Девушка неожиданно затряслась, опустив голову вниз. Прежде, чем она дала ответ, прошло несколько секунд:
— Да... Я никого не пущу внутрь без вашего разрешения! — воодушевлённый голос разнёсся вокруг, после чего крылатая мигом оказалась за дверьми, став неприступной стеной, оберегающей своего Хозяина.
«Эх, значит, я здесь на долго. Ну ничего, разберусь с Безумием, пройду оставшиеся Испытания, создам тело и тогда можно будет приступать к созданию своей империи», — вздохнув с облегчением, концентрация паренька перенеслось в своего двойника.
— [... Закончил?], — сидевшая на изысканном кресле Иромэль пристально наблюдала за своим товарищем, расположившегося напротив.
Небольшой кабинет наполнялся множеством декораций, ценность которых сложно исчислить даже самой хозяйки комнаты.
— Да, мой оригинал спрятался.
— [Эх... Я-то думала, что ты лично выйдешь на поле боя, а не станешь прятаться за спинами своих подданных. Неужели решил стать обычным Некромантом?].
— Не смешите меня, прекрасная леди. При необходимости я выложу на стол все свои карты, поэтому не переживайте.
— [Надеюсь, я не увижу ни одной из них, ведь это бы означало, что мы находимся на грани поражения. Кстати, не хотите рассказать, почему Безумие прибыло так рано?], — с этими словами глаза девушки приобрести золотистое свечение, обжигающее тело собеседника.
— Как не предусмотрительно с вашей стороны вредить этой оболочке. А если на нас прямо сейчас нападут?
— [Если такое произойдёт, то особого влияния на результат вы не окажите, ведь мы в Святом городе, столице Хранителей], — несмотря на вышесказанное, крылатая прекратила испускать свет из глаз, — [Так вы ответите или снова смените тему?].
Признаться, если бы она увидела во мне энергию Жизни, то вопрос бы точно сменился. Благо, я не полный пень, поэтому смог вырезать из своих клонов эту Стихию.
— Ничего особенного. Мой информатор сказал, что у нас год, но из-за другой Стихии наш враг смог проникнуть сюда раньше. Подробностей не будет.
— [Даже под пытками?].
— Скажем так, сейчас ни вам, ни мне не выгодно разбираться друг с другом. Каждый на счету, так зачем испытывать судьбу, делая меня своим врагом?
— [... После войны ты долго не проживёшь. Слишком много городов коса смотрят на тебя, а защиты нет].
— Очевидный факт, Иромэль. Всё, что мне необходимо, так это стать достаточно сильным, чтобы никто не посмел пойти против?
— [Невозможно. Извини, но Хранители при удачном случае с радостью избавятся от тебя, а против моих старших у тебя ни шанса].
— Может быть, может быть... Так, на этом вопросы закончились?
— [Последний остался. Как ты связался со Слугами Стихий? Он сами не знают ответа, поэтому мне стало интересно].
— Всё довольно просто. Из-за своих Достижений, за мной наблюдают высшие силы. Требовалось только снять базовую защиту, мешающую им отчётливо видеть и слышать меня, а затем позвать их, чтобы рассказать о проблеме. Дальше они сами всё сделали.
— [Забавный ты человек. Призываешь Стихии, когда захочешь, и также просто приказываешь их Слугам. Тут как не гадай, не уйти тебе живым после войны], — грустный голос пернатой отдавался в голове Короля Смерти.
— Ещё посмотрим, как карты лягут. Тем более, — встав из-за стола, Сусанин пошёл на выход, рукой зовя Иромэль за собой, — У меня остались только путь и цель. Ради них я уже давно готов отдать жизнь. Только вот у меня к тебе просьба, — маска исчезла, открывая вид на ужасающие раны и последствия болезни. Уголки сухих губ приподнялись, превращаясь в слабую улыбку, — В тот день, когда за моей головой отправят охотников. Пожалуйста, сдержи своё обещание и убей меня самолично. Не хотелось бы скончаться от толпы слабаков или в кровати от болезни, — маска вновь вернулась на место, словно пряча вырвавшиеся остатки человечности.
— [... Да, конечно. Ты умрёшь только от моей руки], — печально согласилась красавица, покидая свой кабинет.
Пара двигалась в общий зал, чьи стены ослепляли своей чистотой, а мраморный пол приятно ощущался под ногами. Сотни разнообразных рас орали друг на друга, приводя аргументы к своим суждениям, отчего всё это немного отличалось от обычных споров за гаражами. Прямо сейчас между лидерами поселений шла ожесточённая дискуссия, требующая всеобщего внимания.
Запад прямо сейчас становился плацдармом для врагов, поэтому пытаться обороняться там было бы глупо. Вопрос крылся в другом: как спасти тамошних жителей? С другой стороны, некоторые предлагали просто оставить их там, на растерзание противнику. Вся проблема крылась в том, что никто и никогда не сталкивался с Безумием у себя в мирах, из-за чего сложно представить себе слабые и сильные стороны этой Стихии. Сенар, очевидно, знал ответ, вот только молчал под пристальным взглядом Монарха. Всё что ему позволили сказать: «Безумие - один из самых ужасающих противников в полномасштабных войнах. Как в плане силы, так в психологическом плане». Из этого следовало, что требовалось готовиться к тяжёлым решениям и Михаила беспокоило то, что его союзники не справятся с этим.
«У меня есть идея, в чем главная опасность Безумия, однако требуется удостовериться в этом. Более того, лучше бы всем увидеть это собственными глазами, чем слушать меня по множеству раз», — приняв для себя важное решение, юноша поднял руку, требуя внимание. На удивление, все понемногу умолкли, что многое говорило об их отношении к Некроманту, — Мне о нашем противнике известно не больше вашего, вот только я бы хотел озвучить одно предложение. Мы отправим в каждое поселение по карте с местоположением наших опорных пунктов в горах. Если кто-то сможет выбраться из окружения, то мы спокойной примем их, а те, кто погибнет по дороге... Так тому и быть.
— А любитель мёртвых дело говорит! — высокие человекоподобный гуманоид с зелёной кожей и вздутыми мускулами мигом поддержал предложение юноши. Такая уж природа у орков - убей или будь убитым. Ничего удивительного в том, что именно представители этой раса первыми согласились.
Остальное пошло по накатанной. Никто особо не сопротивлялся, ведь так им не придётся рисковать, да и, чисто формально, они никого не бросали на верную смерть. Даже
