It was on this side that my new power tempted me (именно с этой стороны моя новая сила искушала меня; side – бок; сторона; to tempt – соблазнять, прельщать) until I fell in slavery (до тех пор, пока я не попал в рабство; to fall into a state – приходит/впадать в какое-либо состояние).
Even at that time, I had not yet conquered my aversions to the dryness of a life of study. I would still be merrily disposed at times; and as my pleasures were (to say the least) undignified, and I was not only well known and highly considered, but growing towards the elderly man, this incoherency of my life was daily growing more unwelcome.
It was on this side that my new power tempted me until I fell in slavery.
I had but to drink the cup (мне всего-то надо было выпить чашу = мой напиток), to doff at once the body of the noted professor (чтобы тут же сбросить тело известного профессора; to doff – /книжн./ снимать /одежду/), and to assume, like a thick cloak, that of Edward Hyde (и принять, словно /прикрывшись/ плотным плащом, облик Эдварда Хайда; to assume – принимать, брать /на себя/; принимать /определенный характер, форму/). I smiled at the notion (я улыбнулся этой идее; notion – понятие; фантазия, каприз); it seemed to me at the time to be humorous (в то время она казалась мне забавной); and I made my preparations with the most studious care (и я стал готовиться с самой усердной тщательностью; studious – занятый наукой; прилежный, старательный; care – забота, попечение; тщательность, внимательность). I took and furnished that house in Soho (я снял и обставил тот самый дом в Сохо), to which Hyde was tracked by the police (до которого впоследствии Хайд был прослежен полицией); and engaged as housekeeper a creature (и нанял в качестве экономки одну женщину: «одно создание/одно существо»; creature – создание, творение; человек) whom I well knew to be silent and unscrupulous (которая, как мне было хорошо известно, умела молчать и была не особенно щепетильной; silent – безмолвный; unscrupulous – недобросовестный, бессовестный; scrupulous – скрупулезный, тщательный, щепетильный; честный, порядочный, добросовестный).
I had but to drink the cup, to doff at once the body of the noted professor, and to assume, like a thick cloak, that of Edward Hyde. I smiled at the notion; it seemed to me at the time to be humorous; and I made my preparations with the most studious care. I took and furnished that house in Soho, to which Hyde was tracked by the police; and engaged as housekeeper a creature whom I well knew to be silent and unscrupulous.
On the other side, I announced to my servants that a Mr. Hyde (whom I described) (с другой стороны = кроме того, я объявил своим слугам, что некий мистер Хайд, /внешность/ которого я описал) was to have full liberty and power about my house in the square (может совершенно свободно распоряжаться: «имеет полную свободу и власть» в моем доме на площади; liberty – свобода; вольность; power – сила; сила, власть, право); and, to parry mishaps (и, чтобы избежать недоразумений; to parry – отражать; уклоняться, отделываться), I even called and made myself a familiar object, in my second character (я даже заходил, чтобы слуги ко мне привыкли: «и делал себя привычным объектом», в своем втором облике; to call – звать; навещать, посещать; familiar – близкий; давно знакомый, привычный; object – предмет, вещь; объект). I next drew up that will to which you so much objected (затем я составил то самое завещание, против которого вы так сильно возражали; to draw – рисовать; to draw up – составлять /текст завещания, контракта, законопроекта/); so that if anything befell me in the person of Dr. Jekyll (так, что если бы что-нибудь случилось со мной в обличии доктора Джекила; person – человек, личность; внешность, облик), I could enter on that of Edward Hyde without pecuniary loss (я мог бы продолжить жить в обличии Эдварда Хайда без финансовых потерь; pecuniary – денежный, финансовый, монетарный). And thus fortified, as I supposed, on every side (защитившись таким образом, как я предполагал, со всех сторон; to fortify – укреплять; защищать), I began to profit by the immense immunities of my position (я начал извлекать выгоду из колоссальных /гарантирующих ненаказуемость/ выгод моего положения; immunity – неприкосновенность; освобождение /от платежа, налога, каких-либо обязательств и т. п./; immunities – привилегии; immense – безмерный, очень большой, огромный).
On the other side, I announced to my servants that a Mr. Hyde (whom I described) was to have full liberty and power about my house in the square; and, to parry mishaps, I even called and made myself a familiar object, in my second character. I next drew up that will to which you so much objected; so that if anything befell me in the person of Dr. Jekyll, I could enter on that of Edward Hyde without pecuniary loss. And thus fortified, as I supposed, on every side, I began to profit by the immense immunities of my position.
Men have before hired bravos to transact their crimes (прежде люди нанимали головорезов/наемных убийц, для того, чтобы те выполняли за них их преступные замыслы; to transact – вести /дела/; заключать /сделки/), while their own person and reputation sat under shelter (в то время как их собственной персоне и репутации ничего не угрожало: «в то время как их собственная персона и репутация сидели под кровом/в укрытии»; shelter – кров, пристанище; укрытие, прикрытие). I was the first that ever did so for his pleasures (я был первым, кто сделал это ради своих удовольствий = в поисках удовольствий). I was the first that could thus plod in the public eye with a load of genial respectability (я был первым, кто мог таким образом в глазах общественности почтенно и добродушно/по-доброму трудиться: «с грузом доброй почтенности/респектабельности»; to plod – брести с трудом; упорно работать, корпеть; load – груз; нагрузка; genial – веселый, общительный; добрый, доброжелательный), and in a moment, like a schoolboy, strip off these lendings (и в одно мгновение, подобно школьнику, сорвать с себя этот временный наряд; lending – предоставление займов /кредитов, ссуд/, кредитование; одолженный предмет; to lend – одалживать, давать взаймы) and spring headlong into the sea of liberty (и очертя голову ринуться в море свободы; to spring – скакать, прыгать; бросаться; headlong – головой вперед /о падении вниз, нырянии/; безудержно, безрассудно). But for me, in my impenetrable mantle, the safety was complete (но для меня /в отличие от школьника/ в моем непробиваемом покрове безопасность была полной).
Men have before hired bravos to transact their crimes, while their own person and reputation sat under shelter. I was the first that ever did so for his pleasures. I was the first that could thus plod in the public eye with a load of genial respectability, and in a moment, like a schoolboy, strip off these lendings and spring headlong into the sea of liberty. But for me, in my impenetrable mantle, the safety was complete.
Think of it – I did not even exist (подумайте об этом – я ведь даже не существовал)! Let me but escape into my laboratory door (позвольте мне лишь скрыться за дверью моей лаборатории: «в мою лабораторную дверь»), give me but a second or two to mix and swallow the draught (дайте мне секунду или две, чтобы смешать и проглотить дозу лекарства; draught – /от гл. to draw/ розлив, цежение; глоток; доза жидкого лекарства, т. е. ложка, чашка /и т. п./) that I had always standing ready (которые у меня всегда были наготове); and, whatever he had done, Edward Hyde would pass away (и, что бы он ни натворил, Эдвард Хайд исчез бы) like the stain of breath upon the mirror (как /исчезает/ след от дыхания на зеркале; stain – пятно); and there in his stead (а на его месте = вместо него; stead – место /место или позиция лица, вещи и т. п., которое замещается другим лицом, вещью и т. п./), quietly at home, trimming the midnight lamp in his study (у себя дома, в кабинете, мирно подрезая фитиль у лампы в полночь; to trim – приводить в порядок; подрезать, подстригать), a man who could afford to laugh at suspicion, would be Henry Jekyll (был бы Генри Джекил – человек, который может позволить себе смеяться над /любыми/ подозрениями).
Think of it – I did not even exist! Let me but escape into my laboratory door, give me but a second or two to mix and swallow the draught that I had always standing ready; and, whatever he had done, Edward Hyde would pass away like the stain of breath upon the mirror; and there in his stead, quietly at home, trimming the midnight lamp in his study, a man who could afford to laugh at suspicion, would be Henry Jekyll.
The pleasures which I made haste to seek in my disguise (те удовольствия, которым я поспешил предаться в моем /маскарадном/ обличии; to seek – искать; disguise – маскировка; маска, измененная внешность) were, as I have said, undignified (были, как я уже сказал, недостойными; to dignify – облагораживать; придавать лоск, достоинство; dignity – достоинство); I would scarce use a harder term (я едва ли использовал бы более крепкое выражение; term – период, срок; термин, выражение, слово). But in the hands of Edward Hyde (но в руках Эдварда Хайда), they soon began to turn towards the monstrous (они скоро начали превращаться в нечто ужасное: «поворачиваться к чудовищному»). When I would come back from these excursions (когда я возвращался из подобных экскурсий), I was often plunged into a kind of wonder at my vicarious depravity (я часто был погружен в какое-то удивление от своей развращенности, обретенной благодаря нему; vicarious – замещающий, действующий вместо другого). This familiar that I called out of my own soul (этот близкий друг = этот фактотум, которого я вызвал из своей собственной души), and sent forth alone to do his good pleasure (и отправил в одиночку получать удовольствия, какие он захочет), was a being inherently malign and villainous (оказался существом по своей природе злобным и низким/мерзким; being – существование, жизнь; /живое/ существо; villain – злодей, негодяй; ист. виллан, крепостной; inherently – по сути, своему существу, в действительности, в своей основе); his every act and thought centred on self (каждое его действие и мысль сосредоточивались на нем самом = диктовались себялюбием); drinking pleasure with bestial avidity from any degree of torture to another (/он/ с животной жадностью упивался удовольствием /получаемым/ от любых истязаний других /людей/: «от любой ступени/степени пытки по отношению к другому»); relentless like a man of stone (безжалостный, как каменное изваяние).
