несколько витиеватых фраз, в кратком изложении, означавших:
– Что, так, через так, здесь происходит?!
Мужики честно ответили, что в лесу невесть как потерялся работник Панко, и они приехали скликать народ на его поиски. Председатель, грозно зыркнув на растерянных мужиков, начал возбуждённо выговаривать:
–Итить твою через коромысло! Мне уже давно позвонил с разъезда дежурный, так его через так, и сообщил, что к ним из леса вышел, так его через эдак, замёрзший мужик без шапки, валенок и телогрейки, хорошо хоть в штанах, который заявил, что является работником нашего колхоза и что они рубят ёлки в Еловом урочище. Как это всё, так, через так и эдак, понимать?! Что за фортели и плоские шуточки? На кой ляд вы, убогие на всю голову, попёрлись на тракторе в сторону разъезда?
Мужики все разом загомонили, мол никаких шуточек нет, все были в Еловом, на разъезд не ездили. Если нам не верите, так вот мальцов расспросите. И все выжидательно уставились на меня с Олегом. Тогда мы, хмуро поглядывая на отцов, честно рассказали, что сначала сидели в кабине, а потом ушли от саней в лес за своими ёлками, заблудились и вышли на свет фар незадолго до того, как люди стали подходить из леса. Но трактор за всё время из урочища никуда не уезжал!
Лукич в сердцах махнул на всех нас рукой, и велел одному шофёру заводить дежурную машину, ехать к разъезду, и привезти оттуда лягушку-путешественницу, нашего горе-работника. Тут к правлению стали подходить люди, чтобы забрать заказанные ёлки, но услышав странную историю, оставались разузнать подробности.
А снег тем временем сыпал не переставая. Мы продрогли, поэтому Олежкин отец повелел нам отправляться домой. Забрав свои маленькие ёлочки, направились к Олегу. Зайдя в жарко натопленную избу, торжественно вручили собственноручно срубленную ёлочку младшей ребятне. Сбросили заснеженную, промокшую одежду. Затем, предварительно похлебав налитого Олеговой мамкой горячего куриного супчика, забрались на русскую печь в томительном ожидании либо получения заслуженных тумаков от родителей, либо в надежде узнать окончание приключившейся странной истории.
Разомлев в тепле, начали дремать, но тут в избу ввалились несколько мужчин и женщин, включая наших отцов и пропавшего было Панко. Взрослые, гомоня, стали снимать верхнюю одежду, валенки и рассаживаться за столом на кухне. Олежкина мама поинтересовалась:
– Что там в лесу-то стряслось? Мальчишки какие-то страсти рассказывают, но я так толком ничего не поняла.
– Жена, собери-ка по-быстрому, что нить на стол и для согрева холодненькую из погреба достань, – пробурчал в ответ батя Олега. – Сейчас нам Панко сам, всё как было, расскажет.
И вот вскоре на столе появился пузатый закопчённый чугунок с ароматной картошкой. Рядом оказалось большое блюдо, на котором громоздились солёные огурчики и краснобокие помидоры. Здесь же примостилось несколько глубоких тарелок с хрустящей квашеной капустой. А по краям стола замерли два запотевших гранёных лафитника с прозрачной, как слеза, жидкостью.
Разлили. Панко, привычным движением замахнул стакан, похрустел пупырчатым огурцом, и после небольшой паузы тяжело вздохнув, начал свой удивительный рассказ:
– Срубил я значится, несколько деревцев, отнёс к саням. Потом сделал ещё ходку. Показалось, что мало, и я пошёл ещё за ёлками. С краю уже все подходящие срубили, поэтому решил пройти немного вглубь леса. Прошёл метров двадцать и тут густо повалил снег. Через некоторое время осознаю, что ваши крики и стук топоров стали значительно тише. Подумал про себя, ничего, это просто снег звуки глушит. А потом всё внезапно стихло. Совсем. Покричал, позвал мужиков, но в ответ, услышал лишь вязкую тишину.
Повернул по своим следам, а там уже вы несколько раз их пересекли. Все обуты в валенки, один лишь хреныч знает, как отличить, где я натоптал, а где другие постарались. Неба не видать, снег валит непроглядной стеной, куда идти непонятно.
Решил двигаться по ближайшему следу, хоть не к трактору, так на кого-нибудь из наших выйду. Но вскоре след потерялся, замело. Тогда пошёл по своему следу назад, однако он тоже пропал. Стою значится, кумекаю, как дальше быть. И тут услышал какое-то мелодичное пение. Решил двигаться на звук.
– Сквозь снег и ветки заметил блеснувший огонёк. Подумал, что это фары трактора. Ускорил шаги и вышел на маленькую полянку, посреди которой горел небольшой, но яркий костерок, довольно сильно освещавший окружавшие деревья каким-то неестественно белым пламенем. Возле него ссутулившись сидел человек в длинном тулупе и что-то напевал, очень протяжно, слов не разобрать, но мелодия мне понравилась.
– Решив, что это охотник остановился на привал, я окликнул его и направился к огоньку. На мой возглас незнакомец быстро поднялся во весь рост. С его широких плеч свалился тулуп. И в этот момент, мужики, – Панко сделал паузу и дрожащей рукой опрокинул в себя второй стакан, – У меня сердце буквально рухнуло в пятки.
Вижу, на меня уставилась белёсая харя какого-то неведомого существа. Здорового, ростом метра два, и уродливого. Я его хорошо рассмотрел, ведь костерок оказался как раз промеж нами. Мощные челюсти выступают вперёд. Из безгубого огромного рта торчат длинные зубы. Очень низкий лоб, под которым блестят два маленьких злобных уголька глаз. Но что самое поразительное, так это его необычные ноздри. Здоровые, жуткие, как два ружейных ствола, направлены прямо на меня.
А существо прекратило напевать, что-то протяжно прошипело и медленно двинулось в мою сторону. В этот миг окружающий меня мир свернулся в какую-то чёрную трубу, а я сжался внутри неё.
Скажу честно, мужики, мне так страшно никогда не было! Я бросился бежать куда глаза глядят. Пёр по снегу, сметая его, что тот грейдер, не оборачиваясь, но всё время спинным мозгом чувствовал, что это существо бежит за мной. Было слышно его хриплое дыхание.
Где-то по дороге ветками сбило шапку, затем слетели валенки, телогрейку на ходу сбросил сам. Сколько мчался по сугробам, сквозь частокол деревьев – не знаю, не помню ничего. Куда нёсся – тоже не соображал, так как видел, словно в тёмном тоннеле только то, что было прямо передо мной.
Вдруг сквозь хлопья падающего снега замигала череда быстро мелькавших огоньков. В голове мелькнуло озарение, так это же светятся вагоны мчащегося поезда! В то же мгновение у меня словно пелена с глаз спала, и я встал, обессиленный. Запыхался. Хватаю воздух всей грудью, надышаться не могу. Сердце гулко стучит. Оглядываюсь. Вокруг никого.
Стою посреди небольшого поля, утопая по колено в снегу. В носках, без шапки и телогрейки. Свитер покрыт хлопьями инея. И тут мне стало очень холодно. Собрав силы, пошёл к железной дороге и через несколько минут вышел на разъезд,
