Алена отгоняла от себя сомнения, а они упорно возвращались и возвращались. Почему-то в этот раз она видела Дениса у моря с Маргошей и еще с женой, и ничего не могла поделать. Она не могла ничего поделать и с тем, что уже несколько лет просыпалась в одно и то же время с Денисом – в семь пятнадцать так в семь пятнадцать, в половине шестого так в половине. Как и с тем, что, услышав его голос, долгожданный, любимый, не могла ни упрекнуть, ни начать выспрашивать, где он был и почему не звонил несколько дней.
Когда же они встречались, то все ее сомнения уходили напрочь. Если есть на свете у каждого человека вторая его половинка, то Денис был ее половинкой, так хорошо, так прекрасно было ей с ним каждую минуту. Они часто думали одинаково, только Денис успевал сказать раньше и смешнее, им нравились одни и те же книги и фильмы, они одинаково не любили шумных сборищ и бессмысленных разговоров с малознакомыми людьми.
Почему-то в последнее время Алена все чаще и чаще думала: «А как же Оксана, жена Дениса? Наверно, ей очень плохо… Она же одна теперь…» Как-то она решилась спросить об этом у Дениса. Тот пожал плечами: «Почему она одна? У нее Маргоша». И прекратил все разговоры на эту тему. Получается, что в треугольнике все равно кому-то плохо, и не очень понятно, лучше ли это, если плохо не тебе…
Алена не сразу услышала тихий стук в дверь. Она спустила ноги на пол и ответила:
– Да?
В комнату заглянул Эммануил. Он остановился в дверном проеме, аккуратно причесанный, в темно-синей шелковой пижаме, на которую был накинут такой же распахнутый халат.
– Не спишь? – спросил он, по-прежнему не переступая порог.
Алена помотала головой.
– Искал какой-нибудь колпак, чтобы насмешить тебя… С кисточкой…
– Или с бубенчиком… – улыбнулась Алена, но прозвучало это невесело.
Композитор опустился на пол у дверей и положил руки на колени, став похожим на старенького мальчика.
– Как наш малыш? Стучался вечером? – спросил он, ласково глядя на Алену.
– Это пока не малыш, Эммануил, – неожиданно резко ответила та. – Это… зародыш.
Эммануил внимательно посмотрел на нее и понимающе улыбнулся.
– Ну, не буду, не буду… – Он встал. – Целую ножки, любимая, – проговорил он негромко, почти прикрыв за собой дверь.
Алена не знала, что сказать, а он, похоже, ждал ответа и не уходил. Алена опустила голову, он же, не спуская с нее глаз, медленно вернулся в комнату.
– Доброй ночи, – сказал он.
– Вам тоже… спокойной ночи, Эммануил…
– Хочешь, зови меня Эма…
– Нет!.. – вскрикнула Алена.
Композитор приблизился к ней:
– Я чем-то напугал тебя?
– Нет. – Алена постаралась улыбнуться. – Нет, все хорошо. – Просто… имя… Я знаю одного человека, которого так зовут.
– Это… он? Твой…
– Нет. Нет!
– Хорошо. Спи, пожалуйста. – Он быстро ушел, сильно прихрамывая.
Утром за завтраком Эммануил намазал Алене тонкое печенье маслом, протянул на ладони:
– Я тебя буду всегда кормить, детка, хорошо?
Алена кивнула, стараясь не сталкиваться с ним взглядом.
– Как ты спала?
– Хорошо, спасибо.
«В дверь никто не скребся и по телефону в трубку не дышал…» – подумала Алена и слегка улыбнулась собственным мыслям. Эммануил тут же заметил ее улыбку.
– Ну вот, девочка моя больше не плачет. Ты не будешь у меня плакать. Скажи мне, Аленушка, ты – свободна?
Алена удивленно подняла на него глаза.
– Я имею в виду – чтобы мы могли подать заявление, тебе не придется с кем-то… гм… разводиться?
– Нет, – улыбнулась Алена. – Не придется.
– Прекрасно. Я хочу, чтобы ты прошлась сегодня по магазинам. Вот деньги, – показал он на темную шкатулку, стоящую на буфете, – на мелкие расходы, на хозяйство… Хозяйством тебе, конечно, заниматься, не надо. Ко мне приходит замечательная женщина, я, кстати, взял на себя заботу о ее дочери, она тоже… гм… ну, не важно, я как-нибудь расскажу, если тебе будет интересно… А ты, моя радость, купи себе новое платье, какое захочешь, можно розовое… Тебе пойдет… Или, скажем, красное… Мы вечером пойдем к одному человеку в гости. Хочу тебя представить уже как свою жену. – Эммануил посмотрел на Алену, низко склонившую голову. – Почему ты ничего не ешь?
– Я… Да, буду… Хорошо.
Она через силу откусила кусочек печенья, горько пахнущего миндалем или же имитацией миндального запаха. Искусственный ароматизатор, идентичный натуральному. Порошок, благоухающий клубникой, ванилью, миндалем… Сильный, радостный аромат – безоговорочная имитация. Чем только не пахнет настоящая клубника… Гнилью, навозом, ящиком, в котором она лежала, толстым целлофаном, которым ее заботливо прикрывали от последних морозов и первого палящего солнца, росой, большими коричневыми жуками, облюбовавшими ее густые кустики, и еще чем-то таким, чем пахнет только живое…
– О чем ты думаешь, малыш? – спросил Эммануил, слегка дотронувшись до щеки девушки и тут же опустив руку.
– О клубнике, – ответила Алена и впервые за завтрак посмотрела на жениха.
– Ты хочешь клубники? Нет? Хорошо, пойдем, я тебе сыграю… Помнишь фильм «Земляничная поляна» Бергмана? Там есть изумительный лейтмотив, грустный, пронзительный…
В этот день у нее не было ни уроков в музыкальной школе, ни службы. Когда Алена пошла прогуляться, Эммануил проследил, чтобы она взяла деньги, но вместо магазинов она сразу свернула в лесопарк, начинающийся за его домом. Шла, пытаясь собраться с мыслями, и просто смотрела на людей, идущих навстречу и гуляющих по дорожкам.
Вот тоже беременная женщина… Интересно, рад ли ее муж? А вот женщина с ребенком лет пяти и ждет еще одного… У нее муж наверняка рад… Хотя кто знает… А вот совсем маленький малыш… Какая юная мама. Сколько же ей лет? Восемнадцать? Двадцать? Кажется, меньше…
– Скажу твоей маме, что ты плохой, понял? – вдруг услышала она слова девушки и поняла, что с малышом гуляет няня. А маме его, может быть, сорок лет…
А как же раньше когда-то – выходили замуж часто безо всякой любви и жили всю жизнь? И ничего… Как же они жили-то, каждый день, каждое утро… И ночь… Может быть, не так много их было, этих ночей. А утренних встреч, за завтраком?…
Алена долго гуляла, а когда подумала, не пора ли идти обратно, раздался звонок ее телефона.
– Ты не замерзла, не устала, девочка моя? – мягко, но чуть сдержанно спросил Эммануил.
– Нет…
– Жду тебя обедать.
Он действительно ждал ее с полным обедом. Ароматный густой суп, красивый салат из свежих овощей, слегка обжаренная золотистая куриная грудка… Алене пришлось поесть всего и похвалить – Эммануил готовил сам и спрашивал о каждом блюде, понравилось ли Алене.
