говорила, что это не наш танец. Может быть, олени тебя прокляли? А может быть, благословили. Решили, что ты достойна быть одной из них.
Кати уставилась на нее во все глаза и вдруг заорала, срываясь на визг:
— Но я не хочу!!! Я не хочу быть чертовым Бемби! Я… Я ненавижу Бемби!
Ива захлопала ресницами, не понимая, о чем она говорит. А Кати не унималась:
— Это ты! Ты виновата! Это из-за тебя, я… — Изо всех сил она ударила Иву кулаком в грудь. Но тут же лицо ее переменилось, и она запричитала: — Прости, прости, прости! Я не хотела, я просто…
— Все хорошо. — Ива осторожно погладила ее по спине.
— Я хочу домой, — всхлипнула Кати. — К маме и папе.
— Давай я проведу тебя, — сказала Ива. — Здесь недалеко, на самом деле.
На эти слова Кати отпрянула:
— Нет! Нельзя!
— Почему? — искренне удивилась Ива.
— Ты не понимаешь? Я не могу вернуться, когда у меня эти… эти…
Она дотронулась до рожек на макушке и отдернула руку. Лицо ее перекосило, и ямочки на щеках совсем пропали.
— Я больше не человек. Я не могу вернуться к людям…
— Глупости. — Ива тряхнула челкой. — Ты была человеком и человеком осталась. Подумаешь — рога! Что с того? У меня есть друг, у которого тоже есть рога…
— Нет, нет, нет, — Кати замотала головой. — Я урод, чудовище… На меня все будут показывать пальцем, обзывать. Маме будет стыдно брать меня за руку. У нас в школе был мальчик с волосатой родинкой на носу…
Она замолчала, и Ива так и не узнала, чем же ужасна родинка на носу. Поджав губы, Ива думала примерно с минуту.
— Вот что, — наконец сказала она. — Надо идти к Матушке.
— А она поможет? — с надеждой спросила Кати.
— Не знаю. Возможно… А если нет, ты всегда можешь оставаться в нашем доме. Там никто не будет обижать тебя из-за каких-то рогов.
На секунду ее захватила сама возможность подобного развития событий. Кати останется с ней, в ее доме! Она познакомит ее с крестным, и с Уффом, и… Ива глянула на лицо подруги: красные глаза, грязь, размазанная по щекам, и ни тени улыбки. Предложение остаться жить в доме Матушки Ночи девочку совсем не обрадовало.
— Она поможет, — твердо сказала Ива. — Пойдем.
Крепко сжав ладонь Кати, она зашагала по невидимой тропинке вдоль берега реки. И девочка безропотно пошла следом.
Они шли медленно. Обе были босиком, но у Кати не было опыта лесных прогулок. И она прихрамывала на обе ноги — наверное, поранила ступни, пока бежала через лес. Тут хватало и колючек, и острых сучьев. Однако она не жаловалась, лишь изредка морщилась от боли.
Минут через десять Кати снова заговорила.
— Прости… — робко сказала она. — Та девочка, на бревне, в которую ты стреляла…
— Да? — напряглась Ива.
— Мне показалось… Не знаю почему, но мне показалось, что это ты. Представляешь?
— Это не я, — ответила Ива и отвернулась.
Сколько лет прошло с тех пор, как она последний раз видела это создание? Достаточно, чтобы Ива убедила себя, что Угольная Девочка сгинула в тумане, который принесли Ушедшие Звери. Ее неприятно удивил тот факт, что она жива и оказалась так близко к дому Матушки… И еще ей не давала покоя мысль о том, что она промахнулась. Это был не просто неудачный выстрел. Угольная Девочка заранее знала, куда полетит стрела, еще до того, как та легла на тетиву.
По ее голосу Кати догадалась, что все не так просто, и не стала приставать с расспросами. Дальше они шли молча, держась за руки. Каждая думала о своем, и обе не хотели делиться своими мыслями.
Вот тогда они и встретили терновых псов…
Кати заметила их первой. Девочка коротко вскрикнула и остановилась.
— Что… — начала Ива и тут же прикусила язык. Она и сама увидела. Все мышцы напряглись разом, за шиворот будто плеснули ледяной воды. Ива выдохнула сквозь сжатые зубы.
«Глупо гулять одной по лесу, когда рядом рыщут терновые псы», — предупреждал ее Тцибул. «Смотри внимательно», — говорила ей Матушка. «Не зевай», — вторила Повариха. Ива все сделала не так.
Терновые псы стояли на противоположном берегу реки, неподвижные, как каменные изваяния. Если бы они двигались, если бы хоть шелохнулись, Ива заметила бы их раньше. Но нет никакого «если».
Их оказалось четверо. Каждый размерами не уступал крупному волку, однако они не были зверями. Их тела выглядели так, словно их сплели из толстых сухих ветвей, с торчащими длинными шипами. А на месте головы желтела старая кость… Черепа — вот что заменяло им головы. Уродливые, потрескавшиеся собачьи черепа, с болтающейся нижней челюстью. Из пустой глазницы одного из псов выполз длинноусый жук-древоточец и скрылся в переплетении ветвей. Длинные клыки чудовищ блестели темным и влажным… Ива медленно опустила взгляд.
Под лапами терновых псов лежало разодранное на куски окровавленное тело. Какая-то из женщин племени людей-оленей, догадалась Ива, но у нее не оказалось лица, и невозможно было сказать, кто именно. Может даже, одна из пяти жен Тцибула или молоденькая олениха, напавшая вчера на Кати…
— Бежим!
Ива дернула Кати за руку и кинулась в лес, прочь от реки. Кати запнулась и упала, до крови расцарапав коленку. Несколько шагов Ива протащила ее волоком, прежде чем девочка смогла подняться.
— Я не…
— БЕГИ!
«Беги быстрее камня», — говорила Матушка. Беги, иначе лес сожрет тебя, разорвет на части, как… Краем глаза Ива успела заметить, как один из псов повернул голову-череп в их сторону. Другой рывком дернулся вперед. Может быть, они не станут их преследовать? У них уже есть добыча… Может быть, они не могут перебраться на другой берег? За спиной послышался громкий всплеск.
Они не пробежали и сотни шагов, когда Ива окончательно поняла, что вместе с Кати от погони не уйти. Девочка напрягала все свои силы, но она слишком устала. Она спотыкалась, дважды упала, дышала тяжело и громко, широко раскрыв рот… И с каждым шагом бежала все медленнее. А за спиной Ива уже слышала треск, с которым ломаются старые ветки. Если вначале у них и было преимущество, то оно быстро сходило на нет. Терновые псы настигали, и скоро мертвые зубы вонзятся в живую плоть. В голову пришла дикая мысль: ведь на самом деле она не нужна этим чудовищам. Им нужна Кати — это на ее голове красовались оленьи рожки, это она их добыча. Надо отпустить руку, и тогда она сможет спастись… Ива раздавила эту мысль, как гадкую личинку. Это не выход,
