Я поняла намек, схватила Джейми за руку и оттащила к креслу в нейтральном углу. Айен в свою очередь отвел Дженни к «любовному гнездышку» — креслу на двоих и твердой рукой придерживал ее за плечи, чтобы не вздумала вскочить.
— Ну вот так, — сказал он.
Заметно было, что Айен Муррей, несмотря на непритязательную манеру держаться, пользуется непререкаемым влиянием. Я опустила руку на плечо Джейми и почувствовала, что напряжение оставляет его.
На мой взгляд, комната сейчас напоминала ринг во время матча по боксу: в перерыве противники возбужденные схваткой, сидят каждый в своем углу и ждут сигнала к действию, а тренеры подбадривают их и успокаивают своими прикосновениями.
Айен с улыбкой кивнул шурину:
— Как приятно видеть тебя, Джейми. Мы рады, что ты дома, рады твоей жене. Верно, дорогая? — обратился он к Дженни, заметно надавив пальцами ей на плечо.
Но она была не из тех, кого можно легко к чему-то принудить. Губы у нее сжались в тонкую прямую линию, потом она неохотно разлепила их и произнесла:
— Это как сказать.
Джейми сильно провел рукой по лицу и поднял голову, готовый к новому раунду.
— Я видел, как ты вошла в дом с Рэндоллом, — упрямо проговорил он. — И, судя по тому, что он мне рассказывал потом… ну как он мог узнать, что у тебя на груди родинка?
Дженни яростно фыркнула.
— Ты помнишь, что произошло в тот день, или капитан Рэндолл вышиб все у тебя из головы?
— Конечно, помню! И вряд ли когда-нибудь забуду.
— Тогда ты, наверное, помнишь и то, что я двинула капитана коленом в то самое место?
Джейми сгорбился, ответил сдержанно:
— Ну, помню.
Дженни усмехнулась с торжеством победителя.
— В таком случае, если бы твоя жена — а ты бы, кстати, мог назвать мне ее имя, просто удивительно, до чего ты невоспитан! — ну, предположим, что твоя жена дала бы тебе такого пинка, думаешь ли ты, что мог бы выполнять свои супружеские обязанности через несколько минут после такого — добавлю, вполне заслуженного — удара?
Джейми открыл было рот, но тут же его закрыл. Довольно долго смотрел на сестру, потом у него едва заметно приподнялся уголок рта.
— Как сказать, — повторил он ее слова. Уголок рта приподнялся снова. До этого Джейми сидел сгорбившись, но теперь выпрямился и глядел на Дженни с полускептическим выражением младшего брата, который слушает, как сестра рассказывает ему волшебные сказки: чувствует себя слишком взрослым, чтобы увлечься по-настоящему, но против своей воли наполовину верит услышанному.
— В самом деле? — сказал он. Дженни повернулась к Айену:
— Пойди и принеси простыни, Айен. Джейми поднял обе руки, сдаваясь:
— Не надо. Я верю тебе. Все дело в том, как он вел себя после…
Дженни, откинувшись назад, оперлась на согнутую руку Айена; сынишка прильнул к ней настолько тесно, насколько позволял ее сильно выступающий живот.
— После того, что он наболтал в присутствии своих подчиненных, не мог же он признаться в собственной несостоятельности, как ты считаешь? Он изобразил все так, будто выполнил то, чем похвалялся. Должна сказать, что ему все это было поперек горла. Он ударил меня и порвал мне платье. Ударил так, что я почти потеряла сознание, а когда опомнилась и привела себя более или менее в порядок, англичане уже уехали и увезли тебя с собой.
Джейми глубоко вздохнул и прикрыл глаза. Его широкие кисти лежали на коленях, и я накрыла одну из них своей ладонью. Он взял мою руку, открыл глаза и слабо улыбнулся мне, прежде чем снова обратился к сестре.
— Ну хорошо, — заговорил он. — Мне только хотелось бы выяснить вот что, Дженни: когда ты уходила с ним, знала ли ты точно, что он ничего не сможет сделать с тобой?
Она ответила не сразу, но глаза ее смотрели на брата прямо и открыто; потом она покачала головой с еле заметной улыбкой.
Она вытянула вперед руку, предупреждая протест Джейми; брови, похожие на крылья чайки, красиво приподнялись.
— Если ты считал возможным предложить свою жизнь в обмен на мою честь, То почему же я не могла предложить свою честь в обмен на твою жизнь? — Брови ее сошлись на переносице точно так же, как они сходились у ее брата. — Или ты хочешь сказать, что я люблю тебя меньше, чем ты меня? Если это так, Джейми Фрэзер, то я прямо заявляю тебе, что это неправда!
Джейми открыл рот для ответа до того, как она кончила говорить, но, услышав заключительные слова, внезапно сомкнул уста, и Дженни воспользовалась преимуществом:
— Потому что я люблю тебя, хоть ты и тупоголовый, слабоумный, безмозглый человечишка. И не могу допустить, чтобы ты умер на дороге у моих ног только потому, что ты чересчур упрям и не можешь придержать язык даже раз в жизни!
Синие глаза уперлись в синие глаза, искры полетели во все стороны. Джейми был задет резкими определениями его умственных качеств и тщетно пытался найти достойный ответ. В конце концов он распрямил плечи и пошел на уступки.
— Ладно, в таком случае извините, — сказал он. — Был не прав и прошу прощения.
Они с сестрой довольно долго смотрели после этого друг на друга, но ожидаемого прощения Джейми не дождался. Дженни пристально вглядывалась в него, прикусив нижнюю губу, но ни слова не говорила. В конце концов он потерял терпение.
— Я же извинился! Чего тебе еще надо? — спросил он. — Чтобы я встал перед тобой на колени? Встану, но скажи мне это!
Она медленно покачала головой из стороны в сторону, все так же прижимая зубами губу.
— Нет, — ответила она наконец. — Я не хочу, чтобы ты вставал на колени в твоем собственном доме. Но встань на ноги.
Джейми повиновался, а она усадила ребенка на кресло, пересекла комнату и остановилась перед Джейми.
— Сними рубашку, — приказала она.
— Не сниму!
Дженни выдернула подол рубашки из килта и потянулась расстегивать пуговицы. После короткого сопротивления Джейми без слов, но достаточно ясно дал понять, что сдается. Изо всех сил стараясь держаться с достоинством, он повернулся к сестре спиной и снял с себя спорное одеяние.
Дженни взглянула на его спину, и на лице у нее появилось такое же застывшее выражение, какое я видела у Джейми в моменты сильных эмоций. Она кивнула, как бы подтверждая, что именно этого она и ожидала.
— Если ты и повел себя как дурак, Джейми, то, кажется, заплатил за это сполна. — Она осторожно накрыла ладонью самые страшные рубцы. — Наверно, было очень больно.
— Что и говорить.
— Ты плакал?
— Да! — ответил он, непроизвольно стиснув кулаки.
Дженни обошла его и повернулась к нему лицом. Запрокинула голову и широко раскрыла глаза.
