— Ты такая беззащитная. Несмотря на всю свою магию…Я могу убить тебя одним движением… Может, мне станет легче? Скажи? Мне станет легче? Ты ведь не простишь, того что было… Никогда.
Он смотрел на меня с таким ожиданием, словно и, правда, ждал ответа.
— Легче не станет… — с глухим сожалением сказал он. И вдруг начал целовать. Легкие, почти невесомые поцелуи покрывали мои щеки, ресницы, губы… Замер, глядя мне в глаза.
— Я хочу, чтобы ты меня поцеловала, — четко сказал он, — Сама. Сейчас.
Я смотрела в эти темные глаза, с хмельным лихорадочным блеском, с бесконечной бездной, затягивающей меня… И отступила.
Он опять усмехнулся.
— Знаешь, я, наверное, тебя все-таки убью, — задумчиво сказал он, — лучше так, чем… отпустить.
И развернувшись, ушел, чуть качнувшись на повороте.
* * *
До утра я не уснула. Так и просидела на койке, рассматривая то потолок, то стены. А больше в комнате рассматривать было и нечего.
Ксеня так и не вернулась, и пару раз приходила в голову мысль, что нужно встать, одеться и сходить на конюшню, убедиться, что с ней все в порядке. Но так и не встала и не пошла.
Когда в окошко робко пробились первые лучи света, вдруг почувствовала дикое желание сбежать. Сбежать в лес, к деревьям, к соснам, залезть под игольчатые лапы, вдохнуть запах смолы и хвои… И остро, до одури стал ненавистен этой город, с его темным камнем, вонючими канавами и… этой… светловолосой, с отметинами на груди.
И почему-то уже не было сил не вспоминать то, что так хотелось забыть, не думать о событиях далекого прошлого, не размышлять, а могло ли все быть иначе? Снова и снова я прокручивала в голове события, увиденные в Петле Времени. Может, и можно было бы не думать, как-то забыть, но… Воспоминания. Еще не образы, но уже чувства, ощущение родства и любви, к тем людям, что погибли много лет назад… То, что стер из моей памяти временной переход и боль, стало возвращаться. Ведь, в пять лет ребенок уже многое знает и понимает… Полу стертые и туманные ощущения давно забытого, но родного и жизненно необходимого, поселились внутри непроходящей тоской и глухим безнадежным чувством потери.
Я резко спрыгнула с кровати, натянула платье, плащ и вышла в коридор. Пробежала по лестнице. Внизу спали, уткнувшись лицами в стол, гномы. Выскочила за дверь.
Город еще спал. Проливной ливень сменился монотонным серым дождиком, глухим и унылым. Изредка пробегали прохожие, смотрели с любопытством, но я их не замечала. Все шла и шла, не зная куда. Эххо ткнулся ветром в ладонь, закрутился, играя, но я не отреагировала… потом, Эххо, потом…
Дошла до городской стены, такой же черной, как и все вокруг, и пошла вдоль нее. Так и дошла до торговых рядов, и только здесь остановилась, недоуменно оглядываясь. Я даже не совсем поняла, как я здесь оказалась.
Сейчас здесь было еще пусто. Верно попозже, сюда сбегутся торговки с корзинами овощей и фруктов, мясники с разделанными тушами, и ремесленники с тканями и подделками. Набежит простой люд, выбирать товары, шумно ругаться за каждую медяшку, кричать, спорить, хохотать…
Но пока здесь тихо. Только Эххо гоняет по булыжникам мусор, и гадко пахнут загаженные канавы.
Зачем я пришла сюда?
Какой-то звук привлек мое внимание, и я повернулась, ища его источник. За торговыми рядами крытый холстиной навес, насквозь промокший. Вода собралась в центре и просачивается сквозь ткань тонкой струйкой, стучит по железным прутьям клетки. Я подошла ближе. Озадаченно прочитала кривую надпись на картонке «Всякие разные магические существа на потеху достопочтимой публики!».
Подошла еще ближе, заглядывая под навес. И почувствовала, как завертелись вокруг рук вихри, маленькие темные смерчи моей боли…
В клетках сидели животные. Маленькая бледная саламандра, уже почти без всполохов огня. При моем приближение она даже не пошевелилась. Грустный маленький эммер с железной пластиной на мордочке, не позволяющей кричать. Пара тощих горгулий. Облезлый водяной кот… Их было не менее двух десятков, в железных клетках, зачарованных магией, чтобы животные не выбрались.
Как чумная, я подошла к самой большой железной коробке, в которой сидел «ценнейший экспонат».
Дракон. Не слишком крупный. Может, прутья клетки просто не дали ему вырасти. Рваные крылья неудобно сложены и упираются в прутья, зеленная чешуя тусклая и пыльная, морда перемотана железной цепью. Из центра навеса струйка воды текла на его шею, и он чуть дрожал, словно желал отодвинуться, но было некуда.
На меня дракон посмотрел совершенно равнодушно.
Я вспомнила длинные тени, что скользят над верхушками Свободных гор, драконов, купающихся в лучах заходящего солнца. И сделала шаг назад. И еще один. Медленно подняла ладони…
Навес, торговые ряды и железные прутья клеток просто снесло вихрем, не затронув ни одного животного. Железные цепи рассыпались в прах… Я накрыла животных волной Силы, залечивая раны и исцеляя… Я и не знала, что так могу…
Первой пришла в себя саламандра. По телу ящерки побежал живой огонь, она вспыхнула и бросилась к стене.
Я проводила ее взглядом. Ах, да стена…Ненавистный черный камень…
Каменная кладка осыпалась мокрым песком, и сразу потянуло свежим ветром и рекой. И животные бросились туда, чуть удивленно озираясь и неуверенно оглядываясь. Дракон помедлил, распахнул крылья, ловя в них ветер. Помотал головой, рассматривая меня желтыми глазами ящера. И взмыл вверх, выпустив напоследок струю огня, от которого загорелись остатки торговых рядов, крыши домов, и оплавился камень мостовой.
Я повернулась к городу. Мои вихри выросли. Они закручивались в смертельные воронки, разнося все на своем пути. Город из черного камня… Если я выпущу свою боль, этот город падет к моим ногам, осыплется трухой и песком, завалит людей… И не будет…никого… Только ветер, только запах реки и леса, только дождь…Хорошо…
Никого не будет. Ни Ксени…Ни Данилы… Ни Шайдера. Ни веселых гномов… Ни эльфов со свирелью… Ни девушки с белой кожей и голубыми глазами… ни Арххарриона.
Будет тишина, в которой можно не думать и, возможно, ничего не вспоминать…
Я подняла ладони и удивленно на них посмотрела. Очнулась. Осмотрелась с изумлением, не веря себе. Неужели я только что была готова… убить? Я?
Вихри медленно стихали, успокаивались, открывая страшную картину разрушения, и я рассматривала ее с любопытством, как нечто, не имеющее ко мне никакого отношения.
Укрывшись под каменной кладкой дома, и выставив щиты, стоял отряд стражников. Не знаю, как я выглядела со стороны, наверное, страшно. Потому что два десятка вооруженных мужчин так и не решились ко мне подойти. И крикнули прям оттуда, запинаясь и нервничая.
