Читаем без скачивания Очерки по истории географических открытий. Т. 2. Великие географические открытия (конец XV — середина XVII в.) - Иосиф Магидович

Открытие и завоевание небольшого государства (около 80 тыс. км2), сопровождавшееся обычными жестокостями, продолжалось более года, и лишь к началу 1538 г. Кесада укрепился в стране. Но вскоре туда проник завоеватель экваториальной андийской области Севастьян Белалькасар. Захватив в Кито огромную добычу, он решил расширить свои владения к северу от экватора. Его передовой отряд вел Хуан Ампудия, который, по словам хрониста, «производил те же действия, что молния и ртуть: подобно ртути, он собирал все драгоценные металлы, которые находил в домах, и, подобно молнии, сжигал и обращал в пепел жилища и возделанные поля». Он проник в верховья Кауки и так терроризировал индейцев, что среди них начались массовые самоубийства. Когда Белалькасар последовал (в 1536 г.) за Ампудией к верховьям Кауки, то дорога туда была усеяна скелетами самоубийц. Два года Белалькасар медленно продвигался вниз по долине Кауки, расширяя свои владения к северу. Наконец он перешел через Центральную Кордильеру в долину Магдалены и поднялся на Кундинамарку.

Таким образом, в феврале 1539 г. в районе, где Кесада тогда же построил г. Санта-Фе-де-Богота (теперь столица Колумбии), оказались три отряда: два испанских — Кесады и Белалькасара и один немецкий — Федермана. Испанские хронисты утверждают, что каждый отряд состоял из 160 солдат. Но пришли они с разных сторон, грабили в походах разные народы и поэтому сильно различались одеждой. Люди Белалькасара, с юга, из Перу, самые богатые, щеголяли в шелку и бархате. Люди Кесады, с севера, были победнее и одеты в индейские хлопчатобумажные ткани. А солдаты Федермана, с востока, из почти безлюдных саванн Ориноко, прикрывали свое отощавшее тело звериными шкурами. Три лагеря были построены треугольником на равнине у Боготы и угрожали друг другу. Но война против индейцев не превратилась здесь, как в Перу, в резню между конкистадорами. В марте они заключили сделку: Федерман согласился принять выкуп за отказ от сомнительных прав своих хозяев на Кундинамарку, а Белалькасар мирно договорился с Кесадой о разграничении владений.

Страна муисков осталась за Кесадой. Он назвал ее Новая Гранада. Укрепившись на Центральном плато в районе, богатом золотом, изумрудами и солью, испанцы без труда подчинили Северо-Западные Анды. Они исходили эти горные районы во всех направлениях, а в 1539 г. Паскуаль Андагоя открыл удобный торговый путь от Боготы к Тихому океану — через Центральную Кордильеру вверх по долине Кауки и через Западную Кордильеру до залива Буэнавентура (у 4° с. ш.).

Кесада привез в Испанию огромную добычу, состоящую из золота и изумрудов, но его враги распространили слухи, что часть добычи он утаил для уменьшения королевской пятины, и губернатором Новой Гранады он назначен не был. Ему разрешили вернуться туда только в 1549 г.

Кесада не оставил надежды на открытие подлинного Эльдорадо. По-видимому, это стало его манией, как и многих тысяч других искателей приключений. Но это уже были «…путешествия наудачу к стране мечты» (Э. Реклю). Более столетия все экспедиции, предпринимавшиеся на восточной стороне Анд, в бассейнах Ориноко и Амазонки, руководствовались этим волшебным видением. В 60-х гг. Кесада по крайней мере дважды проникал в бассейн Ориноко в поисках Эльдорадо. Ему было около 70 лет, когда он начал свою последнюю экспедицию к верхнему Ориноко с тремя сотнями испанцев и 1,5 тыс. индейцев-носильщиков (1569—1572 гг.). Во время похода индейцы погибли или разбежались, умерли и почти все испанцы. Кесада на нашел ничего ценного и вернулся обратно.

Банкиры Вельзеры и Эхингеры не сразу отказались от поисков Эльдорадо. Хоэрмут умер в 1540 г., а в августе 1541 г. его преемник Филипп Гуттен начал новый поход. Медленно, в течение нескольких лет, продвигался он на юго-запад вдоль восточных склонов Анд, все еще надеясь завоевать оставшуюся свободной часть слабо населенной страны. В начале 1543 г. отряд достиг 4° с. ш., и Гуттен направил на юго-восток разведывательную партию во главе с Педро Лимпиасом. Тот пересек верховья Гуавьяре и проник на плоскогорье к истокам ее южного притока Инириды, близ горы Отаре (910 м). Здесь испанцы столкнулись с племенем воинственных индейцев и вынуждены были ретироваться. Лимпиас догнал основной отряд в мае 1543 г., пройдя точно на запад более 300 км через верховья рек, составляющих р. Жапура, приток Амазонки[81].

Переждав дождливый сезон 1543 г. в «бесплодной и ужасной местности», Гуттен двинулся далее к югу и от одного захваченного индейца вскоре услышал историю об амазонках, живущих на берегу огромной реки на востоке. С этой легендой он уже был знаком, когда путешествовал с Хоэрмутом. Продолжая движение к югу, отряд пересек верховья Какета и вышел на Амазонскую низменность. На среднем течении Путумайо (приток Амазонки, близ экватора) в начале 1545 г. Гуттен столкнулся с сильным племенем. Он отступил и в начале 1546 г. возвратился в Коро с намерением вернуться с крупными силами, но был убит по приказу испанского чиновника, считавшего себя губернатором Венесуэлы. На Гуттене закончилось и колониальное предприятие немецких банкиров, формально ликвидированное в 1555 г.

Глава 17.

ОТКРЫТИЕ АМАЗОНКИ И БАССЕЙНА ЛА-ПЛАТЫ

Плавание Орельяны по реке Амазонок

Флотилия Франсиско Орельяны, когда он вольно или невольно 26 декабря 1541 г. навсегда разлучился с Г. Писарро, состояла из бригантины и четырех каноэ. На этих судах он разместил 57 испанцев, среди которых было два монаха. Один из них — Гаспар Карвахаль — составил описание путешествия. По версии Орельяны — Карвахаля, быстрая Напо в течение нескольких дней унесла испанцев за сотни километров от начала плавания, а на берегах реки все еще не встретилось ни одного селения. Не могло быть и речи о доставке провианта для экспедиции Писарро: люди Орельяны сами страдали от голода, варили и ели седельную кожу. Только с 5 января 1542 г. на пути начали попадаться деревни, где путем грабежа или мирного обмена они добывали припасы. Вернуться было невозможно: по суше дорог просто не существовало, а по реке против течения им пришлось бы идти на веслах целые месяцы. Орельяна решил плыть до моря, не представляя, куда попадет. 12 февраля 1542 г. испанцы прошли место, где соединяются три реки, и самая большая из них была «широка, как море», т. е., несомненно, они вышли на Амазонку. В марте-апреле испанцы построили вторую бригантину и 24 апреля отдались воле мощного потока, который уносил их на восток, к неведомому, морю, через неведомую страну. Проходили недели, а они не видели даже признаков близости моря. Исполинский поток принимал один за другим огромные притоки. Так, 21 мая Орельяна открыл устье «реки Троицы» (Журуа, 3280 км). Путешественники всегда могли видеть с середины реки сразу оба ее берега, иногда, впрочем, только как туманные полоски земли. Но когда они приближались к берегу, перед ними открывались бесчисленные протоки, окаймленные непроходимыми чащами девственного леса. Если испанцы встречали на берегу небольшую деревню, они грабили ее, отнимали у «дикарей» провизию; в более крупных селениях еду они выменивали или выпрашивали. Постоянным мучением для них была «египетская» казнь — москиты.

В середине мая они вступили в густонаселенную «страну Омагуа», вероятно, между низовьями рек Журуа и Пурус. Иногда воинственные индейцы на легких челнах нападали на испанцев, когда те приближались к берегу. Порох у людей Орельяны отсырел, тетивы самострелов потеряли упругость, все дальнобойное оружие пришло в негодность. Поэтому оба судна держались по возможности середины реки, где их меньше беспокоили. 3 июня они дошли до громадного левого притока, и «воды [его] были черными, как чернила». Орельяна назвал его «Черной рекой» — Риу-Негру (левый приток Амазонки, 2300 км). «Она неслась с такой стремительностью и таким бешенством, — замечает Карвахаль, — что ее воды текли в водах… [Амазонки] струей длиною свыше двадцати лиг [120 км] и ни та вода, ни другая не смешивались». Ниже по течению страна была гуще заселена: на берегах встречались большие селения, иные будто бы растягивались вдоль реки на 12—18 км. 10 июня прошли мимо громадного правого притока — «очень большого и мощного, гораздо больше той реки, по которой плыли», — это, несомненно, Мадейра (3230 км). Через несколько дней испанцы достигли страны, где снова видели много селений, в том числе очень больших. «Так мы неожиданно набрели на благодатную землю и владение амазонок». 24 июня, по Карвахалю, испанцы, высадившись на берег, вступили в бой с индейцами, предводителями которых были амазонки: «Эти женщины очень высоки ростом, белокожие, волосы у них очень длинные, заплетены в косы и обернуты вокруг головы. Они очень сильны, а ходят почти нагие — только прикрывают стыд. В руках у них лук и стрелы, а в бою они не уступают доброму десятку индейцев». Амазонки атаковали испанцев, были отбиты и потеряли 7 человек. Этот эпизод произвел такое впечатление на современников, вспоминавших древнегреческий миф об амазонках, что река, которую Орельяна хотел назвать своим именем, получила и сохранила название реки Амазонок («Амасонас», у нас в единственном числе — Амазонка[82]). На следующий день Карвахаль отметил, что морская вода поднимается по реке «с превеликой яростью» — противоборство океанского прилива и речных вод сопровождается ужасающим грохотом и порождает за один прилив до шести отвесных волн (поророку) высотой до 5 м, идущих против течения. Ближе к морю, за «страной Амазонок», также встречались большие селения, но индейцы держались мирно. Еще ниже бригантины вошли в громадную дельту реки. «Островов было множество, и очень крупных, мы до самого моря… не могли выбраться к материку…» Наконец 2 августа 1542 г. вышли в «Пресное море». Все плавание продолжалось 172 дня; восемь испанцев умерли от болезней, трое — от ран. Больше трех недель испанцы готовились к выходу в Атлантический океан. Они покрыли палубами обе бригантины и сшили паруса из своих перуанских плащей. 26 августа без компаса и штурмана Орельяна двинулся на север вдоль берега материка. К счастью, за все время плавания ни разу не было ни бурь, ни ливней: вряд ли слабые суда выдержали бы непогоду. В ночь на 30 августа бригантины потеряли друг друга из вида и дальнейший путь совершали поодиночке. Орельяна достиг 11 сентября 1542 г. островка Кубагуа, у южного берега о. Маргарита, где его уже ждала другая бригантина. Местные колонисты отнеслись к ним дружелюбно, пораженные рассказом о необычайном плавании. Такова версия Орельяны — Карвахаля. А сторонники Писарро объявили Орельяну не только изменником, но и лжецом. И, по мнению многих историков, он приукрасил свои и без того удивительные приключения в духе средневековых лжецов-путешественников. Басней оказались рассказы о богатых народах, живших на берегах реки, о «республике женщин воительниц-амазонок»[83]. Позднейшие путешественники напрасно отыскивали в бассейне Амазонки следы этой «женской республики» и селений, тянувшихся вдоль реки на целые километры. Басней, вызвавшей туда ряд безрезультатных походов в XVI и XVII вв., оказались также рассказы о богатейших городах. И все же Орельяну заслуженно относят к великим путешественникам: ведь он первый пересек с запада на восток, от океана до океана неисследованный Южно-Американский материк почти в самой широкой его части, открыл на протяжении более 3 тыс. км все среднее и нижнее течение Амазонки — крупнейшей в мире реки по водоносности и площади бассейна — и доказал, что «Пресное море» Пинсона — это и есть устье реки Амазонок, судоходной до предгорьев Анд.