class="p1">Он уже допил свой второй мартини, ни разу не поставив бокал на стол.
― Может, мне стоит нанять тебя, ― резко говорит он Салли. ― Чтобы ты помог мне найти то, что я ищу.
Я стараюсь держаться очень спокойно и даже не дышать.
― Конечно, ― говорит Салливан, как будто он оказывает Ангусу услугу. Как будто для него это не имеет никакого значения. ― Что ты ищешь?
Пока Ангус рассказывает о том, каким он видит новый кампус, Джессика берет меню и просматривает его так, что становится ясно, насколько скучным кажется ей этот разговор.
― Ты обещал, что не будешь говорить о бизнесе… ― жалуется она.
― Детка, наша жизнь — это бизнес. ― Ангус снова пытается обнять ее за талию. ― Если ты не работаешь, ты умираешь.
― Если это все, о чем ты собираешься говорить, я пойду посижу с Тео.
Ух ты.
Джессика пересаживается в кабинке по другую сторону от меня, как раз когда официант подходит, чтобы принять наш заказ. После этой минутной передышки мы оказываемся тет-а-тет, всего в нескольких дюймах друг от друга, достаточно близко, чтобы ее сладкий цветочный парфюм заполнил мои ноздри, а ее блестящий увлажняющий крем перекочевал с ее ног на мои.
― Так как вы познакомились? ― спрашивает Джессика, давая понять, что цель ее визита ― дальнейший допрос.
― В средней школе.
― Хм. ― Это уже отметка в мою пользу, галочка в графе «это абсолютно реальные отношения». ― И вы поддерживали связь все это время?
― Мы столкнулись на вечеринке. Он пригласил меня на танец, и в следующий момент… ― мои глаза встречаются с глазами Салливана, ― …мы стали встречаться.
Салли ухмыляется. Он болтает с Ангусом, но слушает нас. Я поняла это по его положению тела.
― Это серьезно? ― Джессика поднимает бровь, ее тон недоверчив.
― О, да, ― говорю я. ― Очень серьезно. Он совершенно одержим мной.
Салли прикусывает губу, не сводя глаз с Ангуса.
У Джессики снова появляется морщинка. Мне начинает нравиться эта морщинка. Она такая решительная. Ей приходится бороться со многим.
― Ух ты, ― говорит она, как будто ни на секунду не поверила в это. ― То есть он знает о тебе все? Все твои любимые блюда, любимые песни, любимое место для педикюра?
Я прекрасно понимаю, к чему она клонит.
Она хочет поймать нас, прямо здесь и сейчас, на том, что мы лживые обманщики.
К сожалению… она права.
Хуже того, мы с Салливаном не нашли времени, чтобы запомнить список того, что нам нравится. Сейчас я понимаю, что это было довольно большим упущением.
Я бросаю взгляд на Салливана. Он занят с Ангусом и не дает мне ни малейшего намека, что я должна делать.
Я пытаюсь схитрить.
― Ну, вообще-то я никогда не делала педикюр, так что…
― Ты никогда не делала педикюр?
Джессика смотрит на меня так, будто я гость с планеты неудачников. Она была бы шокирована, узнав, что я также никогда не принимала звуковую ванну и не засовывала во влагалище нефритовое яйцо за две тысячи долларов.
― Нет, не делала. Но в остальном, конечно, Салливан очень внимателен.
― Это здорово! ― говорит Джессика с самой большой и фальшивой улыбкой, которую я когда-либо видела. ― Это так мило! Значит, я могу проверить его прямо сейчас, как в «Игре молодоженов»?
― Ну, наверное. Но…
― Ладно, Салливан, ― прерывает она его разговор на полуслове. ― Когда у Тео день рождения?
― Двадцать пятого сентября, ― моментально отвечает он.
Слава богу, что у Салливана хорошая память и он провел свои исследования.
Я не знаю, когда его день рождения. Но, к счастью, Джессика не спрашивает. Она слишком занята расспросами моего фальшивого бойфренда.
― Какое у нее второе имя?
― Клементина.
Черт, он хорош.
― Какую пиццу она любит?
Вспомнит ли Салливан?
― Грибную, ― говорит он. ― Но она не против пепперони.
― Я тоже мог бы это сказать, ― говорит Ангус.
Он выглядит раздраженным этой игрой, а может, просто соперником.
Когда Джессика спрашивает:
― Какую книгу Тео читает сейчас?
Ангус кричит:
― Сияние! ― как будто он наконец-то получил свой шанс в Jeopardy. Он слишком доволен тем, что правильно ответил, чтобы заметить убийственный взгляд своей девушки. Ухмыляясь, он говорит мне: ― Я видел ее у тебя на столе.
― Вообще-то, ― говорит Салливан, ― она закончила эту книгу на прошлой неделе. Сейчас она читает «Молчание ягнят». ― С чуть более тонкой ухмылкой он говорит: ― Я видел ее на тумбочке.
Теперь он создал монстра. Ангус намерен доказать, что знает меня лучше, чем Салливан, благодаря четырем годам совместной работы двадцать четыре на семь.
― Любимая песня? ― спрашивает Джессика.
― «Вечеринка в США», ― говорит Ангус.
― Я бы сказал «Подсолнух», ― говорит Салливан.
― Салливан прав. ― Я улыбаюсь ему. Эта песня не слишком сложная ― я пою ее всю неделю, пока готовлю. Но я также слушала ее в своем кабинете миллион раз, и, видимо, Ангус никогда этого не замечал.
― Как зовут маму?
― Э-э… ― Ангус выглядит смущенным, что пропустил этот вопрос. Как, блядь, и должно быть.
― Диана, ― говорит Салливан.
― Отпуск мечты?
Теперь Ангус просто выпаливает.
― Токио?
― Италия, ― говорит Салливан. ― За настоящей грибной пиццей…
Он тоже не знает, но это довольно хорошее предположение.
Джессика потеряла контроль над этой игрой; все складывается совсем не так, как она планировала. Она задает вопросы быстрее, а Салливан отвечает с легкостью.
― Чего она боится?
― Акул, недосоленной еды и подвести людей.
― Что ее больше всего раздражает?
Салливан улыбается.
― Отсутствие благодарности.
― Жизненные амбиции?
― Открыть свой собственный ресторан.
Сквозь стиснутые зубы Джессика говорит:
― Влюбленность в знаменитостей?
― Я знаю это! ― триумфально восклицает Ангус. ― Адам Драйвер!
― На основании чего? ― смеюсь я.
― На основании того, сколько раз ты смотрела этот дурацкий фильм про динозавров.
Я не утруждаю себя тем, чтобы ответить ему, что одна ходила смотреть как Адам Драйвер сражается с гигантскими космическими ящерами целых три раза, потому что была в глубокой депрессии.
Салливан торжественно качает головой.
― Извини, Ангус, но в этом случае мне придется выбрать Риза Риваса.
Джессика говорит:
― Кто, черт возьми, такой Риз Ривас?
Салливан открывает строку
