— Пожалуйста… скажите… водителю… что… я… рожаю! — она показала на свой живот и потом сделала руками движение, которым укачивают ребенка.
— А-а-а, — почтительно протянула девушка. — Я говорить водитерю? Да?
— Да!
— Извините, ребята, — крикнул водитель, когда автобус свернул со своего маршрута налево и направился к находящейся неподалеку больнице Джона Радклиффа. — Сделаем небольшой крюк!
Среди пассажиров раздались недовольные возгласы и ворчание, но Донна подумала: «Да пошли они!» и достала мобильный телефон, который купила для нее Бронуин («На всякий случай», — уговаривала она Донну).
Сначала Донна позвонила маме и попросила присмотреть за мальчиками и принести в больницу необходимые вещи, потом набрала номер Бронуин и рассказала о том, что случилось.
— Донна, а ты уверена?
— Да я уже два раза рожала и знаю, как это происходит!
— Хорошо. Я еду.
— Но как же твои гости?
— Да это и не гости вовсе. В любом случае, Малькольм справится не хуже меня.
* * *
Бронуин налила всем кофе, потом принесла из кухни маленькую скамейку и встала на нее посреди гостиной.
— Внимание! — крикнула она притихшим гостям. — Мне очень жаль, но я вынуждена вас покинуть: я должна ехать помогать при родах.
Среди собравшихся было много пожилых людей, и было похоже, что они не совсем понимали, о чем идет речь, и поэтому Бронуин рассказала им о Донне, о том, что она не замужем и так далее.
— Я понимаю, что момент для этого не самый подходящий, но я обещала, и на меня рассчитывают.
— От могилы к колыбели! — глуховатый преподаватель-пенсионер думал, что он прошептал эти слова на ухо своей жене.
— Да, верно, — согласилась Бронуин, гости заулыбались, и все мероприятие перестало быть таким печальным.
Гидеон подхватил набитый книгами и одеждой чемодан и вышел вместе с Бронуин, только она поехала в больницу, а он — на вокзал. Он собирался провести неделю в Йоркшире, чтобы поработать над сестрами Бронте и Хауортом, а также чтобы подготовиться к следующему семестру. Правда, эта подготовка не вызывала у него энтузиазма.
— Принимая во внимание, что в нашем колледже учатся студенты многих национальностей, — сказал декан на майском заседании, — мы считаем необходимым ввести курс по африканской, афроамериканской, афрокарибской и азиатской литературе. Надеюсь, все согласны?
Все были согласны, только Гидеон хранил молчание. Этой области он никогда не касался, если не считать «Детей полуночи»[47], которых он, кстати, так и не дочитал. «Должно быть, язык действующих лиц в таких книгах сущая абракадабра, — подумал он. — Как такому учить?»
— Я решил этот курс поручить Гидеону, а Фиона возьмет «Роман девятнадцатого века».
Гидеон застыл, с трудом сглотнул и сказал:
— Интересная задача. Спасибо.
Когда поезд тронулся, он вынул из чемодана сборники Тони Моррисон[48], Арундхати Рой[49] и десяток других и сложил их на полку над своим сиденьем, а потом устроился с бутербродами, приготовленными ему в дорогу Кристин, и зачитанным томиком «Незнакомки из Уайлдфелл-Холла»[50]. За Викрама Сета[51] он возьмется после того, как сделает пересадку в Бирмингеме, решил Гидеон.
* * *
Кейт закончила говорить по телефону и прибежала в кухню.
— У нее девочка! — выпалила она. — Представляешь! Фантастика!
— Ага, здорово. — Я только что открыл холодильник и обнаружил там объявление о том, что требуются домашние учителя; оно было вырезано из газеты и приклеено на банку пива. — Почему все так этому удивляются?
— Чему?
— Тому, что женщина родила ребенка. Если бы она родила взрослое существо, тогда понятно. Но ведь даже если новорожденный весит одиннадцать фунтов, это все равно всего лишь ребенок.
— Похоже, ты в дурном настроении.
С этим я не мог не согласиться. И это настроение было вызвано мыслью о том, что мне, может быть, придется учить славных, но тупых наследников богатых родителей. «Колледжу с небольшим и дружелюбным преподавательским составом» требовались надомные учителя по математике, английскому языку, физике, компьютерным наукам и истории. Ни один из этих предметов не был моей специальностью. По рассказам друзей я отлично представлял себе, что означает надомное преподавание в таких небольших колледжах, — колледж обучает всему на свете и берет с родителей учеников сумасшедшие деньги за каждый час индивидуальных занятий с учителем, а самому учителю (который предоставляет свой дом, использует свои электричество, газ и наглядные пособия) достается что-то около тринадцати фунтов. «Хотя, — подумал я, — тринадцать фунтов в час…»
— Может, позвонишь по этому объявлению? — спросила Кейт.
— Я не могу преподавать эти предметы.
— Зануда.
— Ворчунья.
— Эмили Джейн.
— Что?
— Так Донна назвала свою дочку.
— Красиво. Я и сам подумывал насчет Эмили, но получалось слишком много гласных: Эмили Адамс.
— Звучит неплохо, но имя «Джорджия» подходит ей больше. А Бернис не возражала против того, что ты назвал ее своим вторым именем?
Я недоуменно посмотрел на нее.
— Ах да, — сказала Кейт, — полагаю, Бернис не возражала.
Я встал из-за стола, сунул объявление в карман рубашки и допил пиво.
— Я собирался пойти немного поработать, — сообщил я ей, выкидывая банку в мусорное ведро. — Надо закончить десятую главу.
Ее молчание было очень красноречиво.
19
Донна сидела в больничной постели и пыталась отыскать в славном личике Эмили сходство с Россом. Нет, Эмили больше похожа на саму Донну в детстве. Светлые волосики, довольно редкие, и голубые глазки. Правда, у всех младенцев глаза голубые. Она нагнулась и поцеловала дочь в макушку. Дочка… она еще никак не могла поверить в это.
— Донна! — послышался знакомый голос. Донна подняла голову, и в этот момент щелкнул затвор фотоаппарата.
— Что?..
Из-за фотоаппарата появилось лицо Энди. Он улыбнулся ей и сказал:
— Знаешь, ты такая красивая.
— Но почему ты все время фотографируешь меня? Тебя что, Карл послал?
— Кто?
— Карл. Мой бывший.
— Нет. Меня никто не посылал.
Энди убрал фотоаппарат, застегнул сумку и подошел к кровати:
— Она — вылитая ты.
— Ты так считаешь?
Он показал на стул:
— Ты не против, если я…
— Нет. Садись.
— Наверное, мне пора все объяснить, — сказал он и сел, незаметно подвинув стул поближе к Донне, которая кивнула, сказала: «Да, не мешало бы» и снова поцеловала дочку. Девочка! В голове не укладывалось! Джейк и Райан души не будут чаять в своей младшей сестренке и будут всегда защищать ее, она была уверена в этом.
— Понимаешь… Я встречался с одной девушкой, которая потом познакомилась с Россом Кершоу.
Донна вздрогнула.
— Дальше.
— Ее звали Энни. Зовут. Мы работали в одном банке. Ну, короче, она познакомилась с ним в электричке, влюбилась, забеременела, он ее бросил, а она сделала аборт и с тех пор так и не оправилась.
— Да, история знакомая!
— Мы пытались начать все сначала, но все уже было не так. Я не мог до конца простить ее, она не могла простить себя, и оба мы не могли простить его. Он понятия не имеет, что он сделал, вот в чем проблема. И за это я ненавижу его.
— А зачем ты фотографируешь меня?
— Я подозревал, что Энни — не единственная жертва, и стал следить за ним. Хочу собрать на него компромат. Энни рассказывала о нем совершенно дикие вещи. А потом… не знаю… может, обращусь в газету.
— Черт, нет, ты не станешь этого делать! Я не хочу, чтобы моя малышка…
— Не буду, не волнуйся! Во всяком случае, только с твоего согласия. Но я должен ему отомстить. Я потратил на это весь свой отпуск. — Указательным пальцем он прикоснулся к головке Эмили. — Знаешь, я хотел, чтобы Энни оставила ребенка, и хотя он не мой, я помог бы его вырастить.
— Надо же, так ты, получается, очень добрый человек?
Он засмеялся:
— Надеюсь, ты извинишь меня за то, что я фотографировал тебя возле твоего дома. Просто надо было собрать побольше материала для статьи о Россе на тему что-нибудь вроде «Одинокая мать на пособии ждет ребенка от члена парламента». На самом деле, я только догадывался, что это его ребенок, так как никого другого возле тебя не заметил.
— Боже мой, так ты что… следил за мной? Наверное, следует очень рассердиться на тебя, но я совсем не сержусь. Должно быть, это из-за нее. — Она опять поцеловала Эмили. — Ну, и как я вышла на тех фотографиях? Ужасно, да?
— Ну, ты там удивленная и сердитая. Но очень красивая.
— Ага, как же!
Его рука переместилась с головки Эмили на запястье Донны.
