Та, схватив Габи за волосы, поволокла ее на выход из погреба. По ходу она в отместку кляла Габи, подняв шум. Слушался приближающийся лай собаки.
Ключница с фонарем в руках, уже ожидала у сарая с собакой появление мадам и Габи. Собака обеспокоенно лаяла. Войдя внутрь сарая. Ключница с Мадам Розетт стали заковывать Габи в колодки. Она пыталась вырваться, при этом агрессивно кусаться. Изловчившись, ключница вставила в рот пряди её, же, Габи, волос, перекрутив их в жгуты, связала на затылке. От боли, та, с выпученными глазами, глухо мычала, по щекам лились слёзы. В злом кураже мадам стала избивать Габи, забывая, что она, еще час назад была женщина. Со стороны из угла наблюдала собака, кажется, что она онемела от увиденного, перестав мгновенно гавкать. Взмыленная Мадам Розетт, отдуваясь, поспешила выйти, за нею опрометью выбежала ключница. В сарае наступила тишина. Габи смотрела на собаку, ее глаза мелькали в кромешной темноте, та лежала на привязи, тихо скуля, окапывая себя соломой, словно хотела спрятаться. Они в этом сарае были на равных – невольники. И каждому напоминало о жизни, лишь звезды над головой, их отблеск проникал внутрь сарая через щели на крыши.
Со стороны улицы, стали слышны людские крики, приближающийся топот, что говорило, что те направляются к сараю. От удара ноги с грохотом открылась кованая дверь. Собака моментально вскочила на ноги, начала громко лаять, зло, сверкая глазами, оголяя в оскале зубы. Она стала бегать на цепи по сараю, кидаясь вперед, словно выгоняя не прошеных гостей из своей обители. Ключница с кнутом в руках, поспешно охаживает по спине взбесившуюся собаку. Габи не понимая, смотрит на проем двери, там столпились люди, ночная мгла скрыла их лица. Наконец им принесли факелы, взяв их в руки, мужчины стали дразнить собаку, выкрикивая в сторону Габи, – Давай! Давай! Подставляй свой зад! Габи, что есть сил, кричала, истошным голосом, – Istenem! Segitség! Один из смельчаков подбежав к ней, начал ее толкать в сторону собаки. Та, споткнувшись в колодках, упала на земляной пол, путаясь в цепи. К ней подбежала Мадам Розетт, нагнув ее туловище вниз, начала кричать в сторону ключницы, – Давай его сюда! Со стороны гостей послышались улюлюканья. Пес сопротивлялся, но его тут, же начали пугать огнем факелов. Он лаял, кидался, начал кусать Мадам Розетт, та отпустив Габи, выскочила из сарая. Ключница, не успев выбежать, оказалась в лапах разъяренной собаки. Она терзала, уже безжизненное тело, когда был услышан выстрел. Кто-то из гостей не выдержал зрелища. Напуганная толпа зевак, в адрес Габи начала кричать, – ВЕДЬМА! Стуча по кованой двери ногами, толпа была готова, сжечь ту заживо в сарае. Только крик одного здравомыслящего их остановил, – Надо вызвать полицию! Не устраивайте самосуд!
А в это время, Виктор Гюго стоял у парадной дома Мадам Розетт, колотил ногами в дверь. За ним из окна наблюдали две девушки. Через несколько минут, ему открыла дверь Изабелл, на руках держа ребенка, ничего не объясняя, лишь прошептала, – Спасите его! Передав ему на руки его сына, тут, же закрыла дверь. Гюго стоял в оцепенение, в мозгу стучало, – А Габи? Но, тут, же приняв для себя однозначное решение, поспешно стал удаляться, семимильными шагами идя к своей карете.
Шум у сарая нарастал, кажется, все присутствующие там испытывали эйфорию, со всех сторон, потрясая кулаками и горящими факелами, скандировали, – Ведьма! Из толпы вырвался, взмыленный Андре, с пеной у рта, он, оборачиваясь назад, потрясая кулаком, гневно шептал, – Ты у меня получишь! Я за себя отомщу! Он, съежившись, бежал со двора, стараясь не привлекать к себе внимание, но на него никто и не собирался обращать его, все были в кураже, им явно было по вкусу острые впечатления от зрелища.
ХХХX. БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТЫЙ
Гюго с малышом на руках, прикрытым плащом, взмыленный вбежал в парадную дверь. За ней, он, кажется, ощутил себя защищённым, ещё не понимая, что будет дальше, как примет малыша Адель. Он поспешил в свой кабинет, терзаясь в домыслах, что все, же там произошло, почему ему, тайно передали, вверили жизнь малыша, его сына. Он, осмотревшись, подошел к дивану и положил спящего глубоким сном малыша. Он спал, как ангел, по его лицу блуждала улыбка, вероятно, он видел сказку, столь не похожую на жизнь. Гюго вздохнув, присел с ним рядом, всматриваясь в черты, он был похож на Габи, только нос, говорил о том, что он принадлежит к роду Гюго. За дверью в кабинет послышались шаги. Гюго встал, подошел к двери, резко открыл, перед ним лоб в лоб стояла вездесущая Забель. Она испугалась, ее острый беглый взгляд, уже заметил лежащего на диване младенца. Гюго посмотрев на нее с ненавистью, резко закрыл перед ее носом дверь. Было слышно, как Забель, прошипела, – Своих мало в доме, так притащил в дом ещё один лишний рот. Гюго тяжело вздохнув, направился к малышу, тот отчего-то начал плакать, звать маму. Подойдя к нему, взяв за ручку, целуя ее, Гюго стал его успокаивать. Малыш глядел на него с испугом, не понимая, где он сейчас находится, вновь разразившись громким плачем.
Адель была на кухне. В полной темноте, она грела молоко для младшего сына, неожиданно услышала приближающиеся шаги Забель. Та влетела с проклятьями, – Сука! Достала нас карма, теперь ее змеёныша, холь и лелей. Сплюнув в сторону, пробормотав что-то не понятное, столкнулась лицом к лицу с Адель, та испугавшись, вскрикнула. Забель проорала, – Кто здесь шастает в потемках? Она зажгла свечу, поднесла к лицу Адель.
Та стояла, не только напуганная, но и ошарашенная всем услышанным из уст Забель. Последняя, со слезой в глазах, стараясь объяснить Адель, выкрикнула, – Добегался наш кобель!!! От сучки в дом приплод притащил. Она кивнула в сторону выхода, со злой иронией, поспешила сказать, – Там, со своим щенком играется. Зло, сплюнув, добавила, – Своего добра в доме мало. Адель с ковшом в руках застыла. Наконец до нее стало доходить, что произошло. Поставив ковш на стол, молча вышла. Через минуту, она, уже стояла под дверью в кабинет, прислушиваясь, что там происходит. Ее напугала прибежавшая вслед за ней, Забель, та жестикулировала, намекая на то, что надо войти и выкинуть из дома этого не званого гостя со своим приплодом. Кажется, Адель, внутренне была, уже готова это сделать, она взялась за ручку двери, за ней послышался крик малыша. Оторопев, Адель, с испугом смотрела на Забель, та, рванув ручку двери на себя, подтолкнула к действию Адель. Та, оглядываясь назад на шипящую Забель, вошла в кабинет. Гюго не обращая внимания на вошедшую, успокаивал малыша, тот плача, звал маму. Внутри у Адель защемило, похолодев, она, все, же со всей строгостью произнесла, – Что происходит в нашем доме? Гюго глядя, то на Адель, то на плачущего малыша, тихо сказал, – Ему надо пожить здесь. Он мой сын. Адель, сдерживая слезы, сказала, – Ему нет места в моем доме! За ее спиной, шелестя юбками, бубня себе под нос, уже стояла Забель. Это придавало поддержку, Адель зло сказала, – Выбирай! Кто из нас тебе дороже? Малыш громко начал плакать. Начав его успокаивать, Гюго дотронулся до лба малыша, он был горячим. Не зная, что сказать и что делать, пожимая от страха плечами, со слезой, панически произнес, – Он горячий, он болен! Адель, поддавшись порыву, подошла, стала осматривать малыша, у него явно была горячка. Тут не выдержала и Забель, пройдя вперед, отстранив всех, стала осматривать малыша. Гюго сидел в слезах, не зная, что делать. Забель, сплюнув в сторону, пробурчала, – Я Христианка! Взяв на руки малыша, поспешно удалилась из кабинета. Адель, тяжело вздохнув, в слезах, вышла. Гюго обхватив руками голову, плакал.
