Гоберти, стоя позади Лаврова, дотронулся до его рукава. Обернувшись, Лавров увидел его вопросительный взгляд. Гоберти кивнул в сторону человека.
Лавров коснулся незаметной кнопки на груди Гоберти и перевел ее на новую позицию.
– Говорите свободно, – сказал Лавров. – Я привел в действие усилитель вашего радиотелефона. Что касается этого товарища, то он – гидромониторщик. Перед ним пульт управления. Отсюда он дает общее направление проходке, ослабляет или усиливает струю воды в зависимости от твердости грунта, увеличивает или уменьшает дозу георастворителя…
Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент новый громовой удар неожиданно потряс всю шахту до основания. В следующий момент, сливаясь с оглушительными перекатами эха, раздался неистовый рев прорвавшейся воды. Туча осколков стеклостали, обломков металла, кусков цемента со свистом понеслась во все стороны.
Подняв головы, окаменевшие от ужаса люди увидели на большой высоте, под нижней галереей искусственной метамор-физации, гигантскую темно-коричневую дугу воды, устремившуюся из огромного отверстия в ближайшей к лестнице пульпоот-водной трубе.
Громадная металлическая глыба, вырвавшаяся из трубы, ударила в лестницу, с визгом и скрежетом сорвала целый пролет ее и, пронесясь вместе с ним в воздухе, вертясь, ударяясь о встречные трубы и отскакивая от них, с потрясающим грохотом свалилась на стеклянно-стальное перекрытие дна, недалеко от пульта управления. Перекрытие дрогнуло, но уцелело. Сейчас же сверху обрушился мощный коричневый водопад, заливая стеклянное дно.
Все произошло в одно мгновение, с неуловимой быстротой.
Гидромониторщик схватился за грудь и упал в липкий густой поток, который подхватил его, протащил, перекатывая, под решеткой и начал уносить дальше, к стене.
Люди метались по залитому водой стеклянному дну шахты, хватаясь за решетки центральной площадки, бежали, скользя и спотыкаясь, к подножию лестницы.
Ослепленный мутными струями стекавшей по шлему воды, Лавров бросился к гидромониторщику. Он схватил его за руку на полдороге к стене, поскользнулся, упал на колено, он поднялся и, задыхаясь, с силой, которую трудно было предположить в нем, перебросил гидромониторщика себе на плечи. Шатаясь, он побрел с ним, уже почти по щиколотку в клокочущей воде, к решетке площадки.
Как раз в этот момент, покрывая рев низвергающегося водопада, раздался откуда-то сверху пронзительный, полный отчаяния крик:
– Авария! Спасайте Лаврова!
Под нижней галереей метаморфизации, мелко семеня ногами по ступенькам лестницы, держа у груди портфель, бежал Бе-резин и что-то кричал. Далеко впереди него, с горящими, почти безумными глазами и бледным, как мел, лицом, летел вниз Крас-ницкий. Он мчался прыжками через пять-шесть ступеней сразу и вдруг, встретив зияющую пропасть на месте сорванного пролета, ни на секунду не останавливаясь, взлетел, словно футбольный мяч, пронесся над провалом, мимо красного рубильника над уцелевшей нижней площадкой. На лету он успел ударить рукой по рубильнику сверху вниз, прижать его к мраморной доске щита управления, протянув одновременно другую руку к перилам площадки у начала следующего пролета лестницы.
И сразу замолк оглушительный рев водопада, гигантская струя взбесившейся воды укоротилась и сжалась, словно втянувшись обратно в трубу, затих непрерывный гул гидромонитора под стеклянным кругом на дне, прекратилось чмоканье невидимых насосов, остановилось движение лифтов.
Но Красницкому не удалось схватиться за перила. Перелетев через всю площадку, он зацепился ногой за верхнюю ступень лестницы, перевернулся в воздухе и упал головой вниз. В наступившей жуткой тишине, глухо и мягко ударяясь телом о ступени лестницы, он покатился по ней вниз, высоко подпрыгивая, словно туго набитый мешок с ватой. В несколько секунд он пролетел первый пролет, перекатился через следующую площадку и возобновил свой ужасный спуск по второму пролету.
– Андрюша!.. – раздался под всеми шлемами крик, полный ужаса и боли.
Расталкивая окружающих, задыхаясь и всхлипывая, Гуре-вич бросился к лифту и, пустив его по аварийной цепи, понесся вверх. Смертельно бледный Лавров, уложивший гидромонитор-щика на площадку, Гоберти и все другие бросились в следующую кабину и устремились вслед за Гуревичем.
– Доктора!.. Доктора!.. Скорее доктора!.. – кричал между тем Гуревич. – Герасимов, вызвать врача! Калмыков, примите аварийную гидротехническую команду! Андрюша… родной мой… мальчик мой…
Красницкий неподвижно лежал на площадке. Врач уже бежал сверху, нагоняя Березина. На последней, висевшей над пропастью площадке оба вскочили в спускающуюся кабину лифта. Из верхнего люка бежали по лестнице люди с испуганными лицами. По тросам, протянутым вдоль толстых труб, в люльках летели вниз монтеры с инструментами.
В тишине замолкнувшей шахты слышались гулкие, перебивающие друг друга крики, возгласы, распоряжения.
Через минуту вокруг Красницкого образовалась толпа. Вид его был ужасен. Сквозь уцелевший прозрачный шлем было видно его лицо, залитое кровью. Вокруг губ вскипала кровавая пена. Из груди со свистом вырывалось прерывистое хрипение.
Но вот затрепетали веки, приоткрылись глаза, сначала словно мертвые, потом в них мелькнул отблеск сознания. С усилием разжались и искривились губы, чуть слышно, сквозь хрип и свист дыхания, послышались прерывистые слова:
– Люди… Лавров…
Стоящий на коленях перед ним врач, просунув руку под резиновым воротником скафандра в шлем Красницкого и вытирая ватой кровавую пену с губ, поспешно ответил:
– Молчите, молчите… все благополучно…
Едва заметная улыбка прошла по губам Красницкого.
– Хорошо… – прошептал он и закрыл глаза.
Врач поднялся с колен. Окаменевшее лицо его не предвещало ничего хорошего.
– Ко мне, в кабинет первой помощи, – произнес он. Красницкого осторожно подняли, положили на появившееся
уже возле него кресло-носилки и внесли в кабину лифта. Кабина быстро поползла кверху.
В кабинет никого не впустили, кроме двух других врачей, прибежавших из поселка. Вскоре туда привели гидромонитор-щика. Он шел, пошатываясь, но, видимо, ничего угрожающего жизни с ним не произошло.
Лавров стоял, прислонившись к перилам площадки, бледный и молчаливый. Все проходило перед ним словно в тумане. В душе нарастало чувство необъяснимой тревоги, ожидания нового непоправимого несчастья. Шум раскрывшихся вблизи дверей привел его в себя.
Возле площадки остановилась другая кабина лифта, в ней были видны два человека и какой-то огромный кусок металла.
– Сергей Петрович, посмотрите на этот сектор поршневого круга, который наделал столько бед, – услышал Лавров голос Гуревича.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
