Читаем без скачивания Стальной Лабиринт - Александр Зорич

— Уже!

— Игневич, плазменные резаки!

— Разогреваются! Готовность двенадцать секунд!

Тем временем Растов перебросил ствол на правый борт.

Точное наведение и захват «Гэва» должны были занять еще секунды две. Были ли они? Вот это вопрос.

Не было!

Невероятно толстые (электромагнитные обмотки, теплоизоляция, то, се) плазмопушки «Гэва» изрыгнули два кома сверхфизически накаленной плазмы. И те с ревом, который не выдерживали не защищенные шлемами барабанные перепонки, понеслись наперерез их «Динго».

Казалось, еще один-единственный гран времени — и сорок тысяч пришлых кельвинов вырвут русскому танку его непокорное газотурбинное сердце.

Но Помору удалось невозможное!

Выбросив из прожженных патрубков глушителя двойной форс голубого водородного пламени, «Динго» взвился на дыбы и буквально выпрыгнул вперед, оставив позади целый карьер обугленного глинозема. Вслед за этим Т-14 сразу резко крутнулся вправо.

— Катаешь с ветерком! — одобрил Растов.

С этими словами он сам нажал на спуск орудия, благо стабилизированная система наведения отработала и по азимуту, и по углу места с ошеломляющей точностью, вопреки всем выкрутасам Помора.

Снаряд отыскал слабое место в броневом панцире «Гэва», и башня супостата исчезла в вихре огненного катарсиса.

Еще два плазмометных танка были обстреляны чудо-богатырями Растова с большей дистанции. Пробить броню они не смогли, но заставили «Гэвы» ответить плазмой неприцельно и ретироваться.

Клоны, похоже, наконец рассмотрели в Т-14 что-то небывалое («Откуда такая маневренность?» «Не иначе как сам Ангра-Манью дал им такую живучесть!») и решили на рожон не лезть.

В этот момент командир «Протазана», захлебываясь радостью, крикнул:

— Летят! Наши ракеты!

Растов, перенапряженный свыше всякого предела, едва не заплакал от счастья.

«Летят… Что может быть прекрасней летящей ракеты?!»

— Надо бы им «Шелестами» подсобить, — подсказал вернувшийся в эфир Лунин.

— Да, точно. Начинаем!

Соседний Т-14 выпустил разом все шесть ракет, целясь по самым жирным клонским зениткам.

Те как раз задрали вверх стволы, готовясь встретить ураганным огнем подлетающие боевые части, как на них один за другим обрушились огненные гостинцы от русских танков.

Серия взрывов породила твердую как камень ударную волну.

«Динго» качнулся, подпрыгнул. А когда наземь брякнулись тонные сувениры от далекой ракетной батареи, танк едва не выскочил из гусениц.

— Ну прям как в парке Горького на аттракционе «Полный Пэ»! — нервно заржал Кобылин.

Глава 1

ПРОФЕССОР ТЕРЕН, ЗНАЙКА

Июнь, 2622 г.

Промзона СЛ

Планета Навзар, система Кай Тир

Бойню они учинили страшную.

Уцелевшие под ракетным ударом клоны пытались выполнить приказ до конца.

Растов много слышал легенд о специальных заградотрядах из офицеров конкордианской тайной полиции «Аша». Дескать, эти религиозные фанатики с пистолетом наголо сидят за спиной у командиров танков и пулеметных расчетов, готовые карать смертью за малодушие. Однако сам воочию этих заградотрядов никогда не видел.

Но в ту страшную ночь Растов был готов поверить: да, каратели «Аши» бдят! Клоны дрались до последнего солдата, до последней ракеты. Единственный уцелевший «Гэв» — танку срезало правый плазмомет обломком ракетного стабилизатора и разворотило полбашни кумулятивным суббоеприпасом — продолжал бой еще полчаса.

«Тэ четырнадцатые» смогли добить его, только обойдя далеко с фланга и влепив «куму» прямиком в плазмогенератор…

Когда ратные труды завершились и усталые русские танки, раздвигая пылающие остовы вражеской техники, подобрались к забору загадочной «Промзоны СЛ» вплотную, Растов почувствовал, что от усталости буквально одеревенел — и физически, и морально…

Он связался с Мурадовым.

— Здесь комроты Растов. Похоже, мы к вам все-таки пробились. Меня, кстати, Константином зовут…

— Не сердитесь на меня, товарищ, но едва ли среди тех, кто воюет сейчас на этой планете, сыщется хотя бы один русский, который не знает, что майора Растова зовут Константином, — не скрывая иронии, ответил вертолетчик. — Но все равно, приятно познакомиться… Я — Рудольф. Рудольф Мурадов.

— Будем знакомы, Рудольф. Мне к вам подняться или?..

— А можете подняться?

— Я бы предпочел поспать, — честно признался Растов. — Песок в глазах уже.

— В таком случае занимайте оборону у ворот. Там, где сейчас находитесь. А об остальном поговорим утром.

— Так точно, Рудольф.

Сон освежил Растова и его бойцов, а завтрак помог закрепить успех. Растов чувствовал себя злым, решительным и, черт возьми, много повидавшим. Когда он учился в школе, считалось, что словосочетанием «он много повидал» в сочинении можно описать девять из десяти положительных героев…

Оставив роту на отчаянно зевающего Лунина, Растов отправился знакомиться с Мурадовым очно.

Монументальная бетонная стена, окружающая «Промзону СЛ», была пробита десятками снарядов, но в целом сохранилась на удивление хорошо. Также и огромные железные ворота на КПП стояли целехоньки, и даже их сервомоторы исправно работали.

Со скрежетом, предвещающим новый сюжет, створки ворот разошлись в стороны, и Растов обнаружил себя лицом к лицу с тремя дюжими осназовцами.

— Фамилия! — потребовал белобрысый сержант в легком скафандре. Шлема на нем не было, равно как и тяжелого боевого экзоскелета. Лицо у сержанта было простецким — широким, рыхлым, с носом-картошкой и бесцветными бровями северянина.

— Растов!

— А если серьезно?

— А если серьезно, сейчас на гауптвахту у меня залетишь, сержант! — огрызнулся Растов.

Бедняга сержант даже представить себе не мог, как его собеседника за последние годы утомили подобные диалоги с каждым встречным!

— Виноват, товарищ майор, — стушевался он.

— Вот и отлично. Веди к командиру!

Лицо сержанта вдруг отразило сильную душевную муку.

— Наш командир гвардии капитан Иркутин пал вчера в бою.

— Вечная память… Но мне нужен Мурадов. Он же вас принял, верно?

— Верно… Идемте.

С первых же шагов по промзоне Растову стало ясно, что никакая это не промзона.

Но что же тогда?

Гигантские, покрытые сталью утесы, усеянные желобками с палец шириной и плотными рядами маленьких полукруглых наростов, напоминающих старомодные заклепки.

Ступени, уходящие в небо. Тоже стальные. Из сортной причем стали — уж в этом-то танкист Растов разбирался.

Тянущееся от самых ворот стальное ущелье шириной метра четыре шло в глубь объекта, то и дело закладывая повороты строго по 90 градусов. Вообще, казалось, что единственный угол, который известен строителям этого умопомрачительного сооружения, — прямой.

— Сержант, что это вообще такое? — спросил Растов, переступив через офицерский гонор.

— Вот это, что ли? — Сержант как-то неопределенно обвел глазами пространство вокруг себя. — Начальство называет Стальной Лабиринт.

От слова «лабиринт» разило приключенческими книгами раннего детства.

— Лабиринт? — оживился Растов. — Какой-то примитивный лабиринт получается! Тут же вроде только один маршрут, безо всяких альтернатив…

— Это временно, товарищ майор! И вообще, все основное — оно там, внизу, — сержант пальцем показал себе под ноги. — Тут один ученый есть, из Москвы, так он рассказывал, что лабиринт уходит чуть ли не к центру планеты.

— Ученый?

— Да, с нами прилетел, на вертолетах. Терен его фамилия… Мировой мужик! Правда, паниковал сильно, когда это все началось.

— В смысле, бой?

— Ну да.

Стальное ущелье, по которому они шли, наконец-то раздвоилось. Под все тем же неизбывным углом в 90 градусов от него отошел в сторону тоннель. Он имел квадратное сечение три на три метра и был слабо освещен далеким переносным фонарем.

— Нам сюда, товарищ майор.

Командный пункт Мурадова являл собою просторный зал с большим количеством пультов, обильно кровоточащих яркими проводами.

Стены были залеплены пестроцветьем клонской наглядной агитации. Тут тебе и мобилизационный плакат «Защитим Священный Огонь», и нелицеприятный «Раздави северную гадину!», и хрестоматийный, еще довоенный «Дружба дружбой, а шербет — врозь!», а также еще один довоенный, элегантный в своей парадоксальности «Ашвант! Держи жидкий порох мокрым!».

«Где осназ все это понабрал?» — неприязненно подумал Растов, мазнув взглядом по стенам. Но сам же себе и ответил: «Где-где… Да нигде. Раньше здесь сидели клоны, они и развесили!»

Перехватив взгляд танкового майора, Мурадов, оказавшийся бритым налысо здоровяком с волевым недобрым лицом, пояснил: