Что насчет более отдаленной перспективы? Если бы я был вынужден сделать прогноз, я бы сказал, что вероятность того, что человечество избежит всех экзистенциальных катастроф и реализует свой потенциал, то есть построит будущее, которое будет наиболее близко к наилучшему из возможных вариантов, составляет примерно 1 к 2[470]. Из этого следует, что в моем представлении около трети экзистенциального риска для всего нашего будущего приходится на текущее столетие. Это показывает, что я оптимистично оцениваю вероятность того, что появится цивилизация, которая возьмется за ум, и того, что мы и станем такой цивилизацией – возможно, даже в этом веке.
В моих оценках, приведенных выше, действительно учитывается возможность, что мы возьмемся за ум и начнем со всей серьезностью подходить к этим рискам. Будущие риски часто оцениваются исходя из предпосылки, что жизнь продолжится “в привычном режиме”: что уровень нашего беспокойства и объем ресурсов, выделяемых на работу с рисками, останутся такими же, как сегодня. Если бы я допустил, что жизнь пойдет в привычном режиме, я бы присвоил рискам значительно более высокую вероятность. Но я думаю, что такие оценки были бы недостоверными и завышали бы истинную вероятность экзистенциальной катастрофы[471]. В связи с этим я учел, что мы, скорее всего, примем меры в ответ на растущие риски и приложим значительные усилия, чтобы их снизить.
Таким образом, цифры отражают мои лучшие предположения о вероятности наступления рисков с учетом наших ответных мер. Если человечество превзойдет мои ожидания, остаточный риск может оказаться и меньше, чем оценочный. Пожалуй, можно сказать, что мы играем в русскую рулетку, положив в барабан два патрона, но я подозреваю, что мы успеем вынуть один из них, прежде чем настанет время спустить курок. Возможно, при должных усилиях мы успеем вынуть и последний патрон. Таким образом, главной цифрой, вероятно, должен стать не риск, который, как я полагаю, сохранится, то есть около 1 к 6, а риск 2 к 6, чтобы в этих оценках нашла отражение разница между малоэффективной работой человечества по его сдерживанию и героическими усилиями в борьбе с ним.
Указанные вероятности позволяют составить представление о рисковом ландшафте, но их нельзя назвать ни исчерпывающими, ни финальными. Даже полностью объективные, точные и выверенные оценки покажут лишь то, насколько серьезны различные риски, но ничего не скажут о том, насколько они поддаются снижению и насколько сильно ими пренебрегают. Следовательно, одних вероятностей мало, чтобы определить, какие риски требуют повышенного внимания и какое именно внимание необходимо им уделять. В этой и следующей главах мы начнем задавать такие вопросы и описывать инструментарий, необходимый для противостояния угрозам нашему будущему.
Анатомия риска вымирания
Учитывая разнородность рискового ландшафта, полезно классифицировать риски, выделив их сходства. Это поможет нам прочертить линии атаки, которые позволят бороться с несколькими рисками одновременно.
Мои коллеги из Института будущего человечества предлагают классифицировать риски вымирания человечества по трем последовательным этапам, которые должны наступить, прежде чем мы вымрем[472].
Происхождение. Что провоцирует катастрофу?
Одни катастрофы начинаются под действием сил природы, а другие имеют антропогенный характер. Антропогенные риски полезно разбить на группы в зависимости от того, был ли ущерб намеренным, предвиденным или непредвиденным. Далее можно разбить эти группы на подгруппы в зависимости от того, малое (как в случае с авариями и терроризмом) или большое (как в случае с изменением климата и ядерной войной) число людей в них вовлечено.
Разрастание. Как катастрофа приобретает глобальный масштаб?
Катастрофа может иметь глобальный характер с самого начала (как изменение климата), а может разрастись под действием некоторого механизма. Например, при распространении в земной атмосфере не пропускающих солнечный свет частиц, попавших туда при столкновении с астероидом, при извержении вулкана или в результате ядерной войны. Пандемии разрастаются по экспоненте, когда каждая жертва заражает еще несколько человек.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Исход. Как катастрофа доводит дело до конца?
Каким образом она убивает всех, где бы они ни были? Подобно пыли, поднятой астероидом, смертоносное вещество может распространяться в окружающей среде; подобно пандемии, оно может переноситься людьми, которые перемещаются с места на место; а если вызвать вымирание было у кого-то в планах, катастрофу можно специально нацеливать на уничтожение всех горсток выживших до единой.
Мы можем противостоять риску на любом из этих этапов: предупреждение может не допустить его происхождения, реакция – ограничить его разрастание, а устойчивость – помешать наступлению исхода. В зависимости от риска мы можем или направлять свои усилия на самый эффективный для борьбы с ним этап, или придерживаться стратегии глубокой обороны и работать со всеми этапами одновременно.
Такая классификация позволяет нам представить вероятность вымирания как произведение (1) вероятности того, что вымирание начнется, (2) вероятности того, что, начавшись, оно разрастется до глобальных масштабов, и (3) вероятности того, что, разросшись до глобальных масштабов, оно вызовет вымирание:
P вымирания = P происхождения × P разрастания × P исхода.
Предупреждение, реакция и устойчивость помогают снизить каждый из факторов риска в соответствии со своей направленностью. Поскольку вероятности перемножаются, некоторому снижению одного фактора сопутствует пропорциональное снижение всех остальных факторов. Таким образом, по общему правилу приоритетным должен становиться тот фактор, который легче всего уменьшить наполовину в текущий момент[473].
Существуют и другие полезные способы классификации рисков. Так, Шахар Авин и его коллеги из кембриджского Центра изучения экзистенциального риска (CSER) классифицируют риски по тому, какой из важнейших систем они угрожают, будь то система окружающей среды, человеческого организма или социума[474].
* * *
Объединение и сравнение рисков
Рисковый ландшафт образован множеством разных экзистенциальных рисков. Пока мы в основном рассматривали каждый из них по отдельности. Однако, если мы хотим понять, как риски объединяются и соотносятся друг с другом, нам нужно изучить принципы их взаимодействия. Важным образом взаимодействуют даже статистически независимые друг от друга риски: стоит одному риску уничтожить нас, как другие лишаются этой возможности.
Для начала разберемся, что такое общий экзистенциальный риск. Это риск того, что человечество рано или поздно столкнется с экзистенциальной катастрофой любого типа[475]. Он учитывает все риски: природные и антропогенные, известные и неизвестные, близкие и далекие. Все пути к тому, чтобы катастрофа навсегда уничтожила потенциал человечества.
Это чрезвычайно полезное понятие, поскольку в его рамках все риски приводятся к общему знаменателю, которым становится их вклад в общий риск. Но для этого приходится вводить упрощающее предположение о том, что ставки по разным рискам примерно одинаковы, а различия между рисками определяются главным образом различиями в их вероятностях. Это не всегда так, но это служит хорошей отправной точкой[476].
