Второй бросок Антон сделал вправо. Это был длинный бросок, которым надо было преодолеть расстояние метров в пять. Он больно ударился плечом о камень, и в глазах на миг потемнело, а плечо сразу онемело. Второй бандит уже все понял, несмотря на то что прошло всего две или три секунды. Автоматная очередь хлестнула по тому месту, где Антон был еще секунду назад. Фактически пули прошли мимо ног Антона, чудом не зацепив его. Два выстрела он сделал, почти не целясь, чтобы помешать стрелять в себя прицельно, потом перевернулся через голову и оказался в положении на одном колене. Локоть привычно встал на колено, рукоятка в правой руке так же привычно легла в ладонь левой руки. Лицо поверх мушки было немного испуганным.
Пуля разорвала грудь, окрасив футболку ярко-красным цветом, Антон выпустил в грудь два патрона, пока массивное накачанное тело валилось на землю, и только потом кувырком развернул себя в сторону Медницкого. Выстрелили они почти одновременно, только Антон на половину секунды раньше. И его пуля попала Медницкому в лоб тоже на полсекунды раньше. Унылый вой возле виска подсказал, что советник по «черным» делам промахнулся.
Антон поднялся и пошел к внедорожнику. Луза смотрел на него мокрыми глазами и зажимал живот. Боль была наверняка невыносимая, но он молчал.
— Давай перевяжу, — предложил Антон.
Луза покачал головой и разлепил побелевшие губы:
— Ты… клевый пацан… Манул отблагодарит тебя. Ты извини, что тогда на берегу… сам понимаешь…
Глаза вдруг остекленели и потеряли выражение. Только что это были глаза живого, мучающегося страшной болью человека, и вдруг все. Антон обошел машину и увидел Манула. Уголовный авторитет сидел, перетянув свернутой жгутом курткой простреленную ногу. Выглядел он тоже не очень, но держался мужественно.
— Вовремя ты подоспел, — пытаясь улыбнуться, сказал Манул. — Знал или случай сюда привел?
— Догадался, когда Медницкий следом рванул с этими бугаями. А перед этим он с турком беседовал, с Саламаном. Чуешь, откуда ноги растут?
— Суки, — прошипел Манул, вытирая ладонью мокрый от пота лоб, — все продали! А ты вот помог, не бросил. Зря я тебе так долго не верил.
— Нет, не зря, Манул. — Антон уселся рядом на траву и вытащил мобильный телефон. Он набрал номер «Скорой помощи» и сказал об огнестрельном ранении, описав место происшествия. Потом повернулся к Манулу: — Не зря, потому что я — офицер полиции. Не смотри на меня так, я не обманул тебя, когда клялся. Ни к уголовному розыску, ни к ФСБ я не имею отношения. Я работаю в Управлении собственной безопасности УВД по Екатеринбургу и Свердловской области. Понимаешь, зачем я здесь?
— Да что б вас и на том свете… — прохрипел Манул, потом захохотал, опрокинувшись на спину. — Вот ведь суки, а! Нет, ты понял, как они меня? Значит, я тут голову ломаю, кто там мой канал накрыл, а это Вова Медницкий — рожа рыжая! И что они там удумали, как Леху пришили?
— Медницкий хотел перехватить канал, нанял уголовников, они все и сделали. Только он не один это сделал, а с твоим дружком в погонах. Медницкий обещал ему хорошо в цене подвинуться.
— Ну, и хрен им в… Ты, Антоха, хоть и легавый, но… Ты мне жизнь спас. Лет двадцать мне сидеть теперь, но ты не хмурься, мне зона дом родной, я там в почете. Но и я тебя отблагодарю. Тебя отблагодарю, а эту падлу накажу. Запоминай, крестник, этого иуду зовут Красильников. Полковник Красильников. Бабло у него на жену капает, сможете доказать. А на местных я тебе компромат дам. Мне уже все равно в эти игры не играть, а ты развлечешься и их мордой в дерьме повозишь. Эх, завидую тебе, что не увижу этих рож. Смотри, вот ключ. На лодочной станции откроешь этим ключом двести двенадцатый бокс. Там черный кейс. Запомнил, Антоха?
Антон стоял и смотрел Веронике в глаза. То, что какой-то невысокий плотный полковник с бледным рыжим лицом пробежал на второй этаж, а двое крепких парней остались у входа, сильно напугало ее. Звонки не переставали звонить в каждом кабинете, тревожные звонки. Антон прочитал в ее глазах страх и решил улыбнуться. Вероника не поняла и прикусила губу. Теперь он понял, что страх-то был за него. Положение спас дежурный постовой полицейский. Он поднял телефонную трубку, что-то односложно ответил, а потом, застегнув как положено китель, спустился по ступеням и подошел к Антону.
— Товарищ старший лейтенант, — вскинув руку к фуражке, вежливо сказал он, — полковник Быков просить вас подняться в приемную главы администрации.
— Да, я сейчас, — не поворачивая головы, отмахнулся Антон, которому стало смешно видеть, как глаза Вероники удивленно расширяются.
— Как? — не поняла она.
— Да так вот. Извини, но я не мог, не имел права тебе все рассказать.
— Да-а, приехал, перевернул весь город с ног на голову…
— Ничего я не перевернул. Сняли просто Куликова вашего с начальников Рыбнадзора — и все. Сачков на пенсию выйдет по выслуге лет, потому что против него улик не найдется. Медницкий теперь тебя доставать не будет, а жаль, что не сядет. Вот глава ваш Евсюков — этот в героях теперь будет ходить. Как же, такую мафию разоблачил. И полковник Буренин вовремя нос по ветру стал держать, тоже на должности останется. А в остальном ничего у вас не изменится. Только вот я уеду.
— А знаешь, — вдруг как-то беспомощно улыбнулась Вероника, — а я ведь от тебя ребенка хотела. Только никак не могла решиться, то ли прямо попросить, то ли соблазнить тебя. Красавчик, умный. Хорошая была бы наследственность. Что смотришь? Бабе за тридцать, а перспектив…
— Не гожусь я в производители, — покачал головой Антон и покраснел. — Я только по любви. Если придет. Ты извини, что так все у нас было. Теперь ты понимаешь…
Он окончательно растерялся и окончательно потерял нить рассуждений. Ну, как сказать женщине, что она тебе нравится не настолько, чтобы связать с ней жизнь? Что она старше тебя, а это тебе не нравится, что слишком самостоятельная, что есть и еще несколько причин. Не скажешь же этого всего в глаза. А врать не хочется.
— Иди, — подтолкнула Вероника Антона в сторону лестницы, — а то попадет тебе от твоего полковника и не быть тебе капитаном. Ты только не уезжай, не попрощавшись. Обещаешь?
Антон посмотрел ей в глаза. Ну, вот и умница, вот сама все и поняла. Так легче. Он с готовностью кивнул головой и побежал наверх. Быков расхаживал по приемной главы, заложив руки за спину. Секретарши на месте не было, зато в кабинете было шумно, слышался заметный бас полковника Буренина.
— Значит, так, — недовольно проговорил Быков, — пока не началось совещание, я тебе рассказываю. На Красильникова мы вышли и с другой стороны, со стороны этих убитых уголовников. Но он работал не один. И его помощников надо вычислять здесь, через организацию канала поставки. С кем держал связь, через кого. До всего этого придется докапываться тебе и здесь, но работа будет уже фактически кабинетная. Ты меня слушаешь или как?
Антон улыбнулся и почесал в затылке. Положение! И как сказать Быкову, что риск у него будет иного рода, если он останется в Белушах?
