топленого шоколада были обрамлены длинными, пушистыми ресничками, аккуратный, чуть вздернутый носик и пухлые губы, которые совсем недавно я с таким упоением целовал…
«Только моя!»
– Насмотрелся? – кинула она мне, высвобождая свою ладошку из моего захвата. – Раз мы женаты, я же правильно понимаю, что вот эта полоса означает заключение брака, то давай пойдем к Самире и Энкелю. Кристиан?! – чуть повысила голос Вика, выдергивая меня из своих дум.
– А… да, пойдем, – кивнул, вновь подхватывая ее ладонь и слыша недовольное сопение сбоку.
Стоило открыть двери комнаты, как к нам подошел тот самый парень, который присматривал за близнецами.
– Почему вы не с детьми? – заволновалась Вика, поворачивая голову в разные стороны.
– Они в отведенной для них комнате, – поклонился послушник, бросая взгляд на запястье моей супруги, которое я уже успел прикрыть, впрочем, как и свое. Не нужно нам лишних глаз и вопросов.
– Приведите их, пожалуйста…
– Подожди, – прервал я Викторию. – Может, сразу и детей принять по закону? Чего тянуть? – пожал плечами, наблюдая согласие во взгляде Вики.
– Для этого нужно разрешение одного из родителей или опекуна…
– Я согласна! Я их опекун! – выпалила моя супруга. – Только документов…
– Документы не столь важны, вы же дадите согласие во время ритуала, если что-то пойдет не так, то он попросту не состоится. Боги за всем следят, леди… – склонился парнишка, в то время как Вика недовольно поджала губы, и я примерно понимал, какие мысли сейчас в ее голове.
Сжал хрупкую ладонь, предостерегая супругу, чтобы она не ляпнула чего лишнего, и Вика поняла меня.
– Тогда я приведу детей, а вы подождите у тех дверей…
– А вдруг…
– Тише, – шепнул я Виктории, утягивая ее за собой. – Ничего не говори. Это во время ритуала комната, где мы находились, была запечатана, и наш разговор слышали только боги. Здесь каждое слово, даже шепотом, звучит во всеуслышание.
Она лишь вздохнула и, кивнув, кинула встревоженный взгляд на коридор, где скрылся послушник.
Мучительные минуты тянулись одна за другой. Видел, как переживает Вика, что греха таить, я и сам не мог найти себе места. Успокаивал себя тем, что наши детишки развиты не по годам. Они смогут понять и не закатить скандал, не желая принимать меня, как отца.
– Тетя, – довольно улыбнулась Самира, подбегая и прижимаясь к Виктории, которая тут же стала поглаживать ее по волосам.
– А мы уже заждались, – буркнул Энкель, как бы невзначай подходя к Вике, чтобы получить свою порцию ласки. – Долго вы что-то, – наигранно вздохнул он, словно тисканья Виктории ему приходилось терпеть.
«Моя бы воля, я бы вашу тетку до утра не выпустил из своих объятий», – проскользнула мысль, с которой я был полностью согласен.
– Как будете готовы, просто войдите в двери, – произнес парень, довольный увиденным.
– Чего, опять нам ждать? – Энкель вскинул глаза на Вику.
– Теперь мне придется ждать, пока Кристиан выполнит вторую часть договора и даст вам свою защиту, – тихо произнесла она.
– Я хочу принять вас, как отец, – произнес уверенно, ловя на себе пристальные взгляды детей. – Это можно оформить документально, через мою контору, а можно в храме, через ритуал при помощи смешения крови. Второй вариант самый лучший.
– И чего? Примешь чужих детей? – фыркнул Энкель.
Собственно, именно такой реакции я от него и ожидал.
– А почему нет? – пожал плечом, стараясь не обращать внимания на Вику, которая от моих слов боялась даже вздохнуть, смотря на меня не отрываясь. – Будем жить одной семьей. Потом, когда документы будут готовы, можем и Ви… то есть, Патрисию связать с вами не документально, а именно на крови. Если хотите, конечно…
– Хочу! – выпалила Самира, крепко прижимаясь к Вике. – Очень хочу!
– А ты, Энкель? – сунул руки в карманы, нервничая, как мальчишка.
– То есть, мы будем семьей? – хмыкнул он. – А дети?
– Какие дети? – вскинул я бровь.
– Ну, дети, которые обычно появляются в семьях! И только не надо мне говорить, что у вас их не будет! – как-то печально усмехнулся мальчуган.
– Если у нас с Патрисией и появятся дети, то вы с Самирой будете их старшими братом и сестрой, – сказал честно, не скрывая своего желания, которого безумно хотел.
– Кристиан… – смущенно прочистила горло Вика.
– Я хочу, чтобы они знали, что после этого ритуала станут мне родными. РОДНЫМИ, понимаешь? Моя душа их будет принимать, как своих детей, ради которых я переверну весь мир, но не позволю их никому обидеть. Да что после ритуала, я уже и сейчас готов, раз осмелился на такой шаг…
– Вы готовы? – позади нас, словно из ниоткуда, возник послушник.
Смотрел на Энкеля, от согласия которого зависело все.
– Малыш? – Вика взяла мальчугана за ладонь. – Ты готов?
Несколько секунд раздумий, и вот ребенок кивает, вызывая у меня волну облегчения.
– Ну, раз все пришли к согласию, – парень прошел к дверям, распахивая их перед нами, – тогда прошу…
42. На этом чудеса не заканчиваются
Виктория
Боялась до ужаса, что ритуал не получится, ведь я не Патрисия Остарк.
Превозмогая сильные переживания, вошла следом за близнецами, чувствуя спиной взгляд Кристиана.
– Похвально, когда мужчина принимает чужих детей, как родных, – все тот же священнослужитель, как и на нашем с графом ритуале, стоял в центре комнатушки, держа в руках небольшой кинжал. – Вы их опекун? – перевел старец на меня взгляд.
В ответ я кивнула, крепче сжимая ладошки детей, которые хоть и пытались храбриться, но на самом деле переживали. Я чувствовала это.
– Мне нужен словесный ответ, чтобы сами боги его приняли и – либо дали согласие на проведение этого ритуала, либо отказ, – качнул головой мужчина с седой бородой.
– Да, я являюсь опекуном этих детей, – произнесла уверенно, а у самой поджилки внутри задрожали.
Священнослужитель замер на секунду, поворачивая голову вбок. Его черты лица не выражали никаких эмоций, но то, что он смотрел то на фреску, то на кинжал, зажатый в руке, вызывало еще большее волнение. Словно он от кого-то ожидал сигнала. От того, кто для нас, простых смертных, был невидим и безмолвен.
