Он протянул ее мальчику. Глаза Джека расширились, и он жадно схватил ее.
— Итак, скажи мне, Джек, — мягко вопрошал Хук. — Нарушал ли я когда-нибудь данные тебе обещания?
Зубы Хука при этом щелкнули, как будто сработал капкан.
Хук забрасывает крюк
Пока гнусный Хук был во власти, так сказать, призраков прошлого, Питер Бэннинг все ближе знакомился с горькой правдой настоящего. Самым главным было то, что Потерянные Мальчики все больше начинали верить, что он есть — ну, вы знаете, кто — в то время, как он им не был.
— Защищайся! — прошипел Руфио. Он стоял нос к носу с Питером на полянке прямо под Деревом Никогда, и во взгляде его чувствовалась настороженность. Оба держали в руках мечи. У Руфио был такой взгляд, будто он был рожден на свет для того, чтобы прихлопнуть своего визави. Питер же смотрел так, словно не был уверен, какой конец меча был более предпочтителен в данном случае.
— Только полегче, — просил он, уже еле дыша. — Не забывай, я же новичок.
— Да, конечно, — прорычал Руфио. — Я уже видел кокосы. Я слежу за тобой, пакостник.
Он наклонился, слегка согнув темные руки и ноги, его глаза стали еще более напряженными, а красные «перья» торчали среди его смоляных волос, как языки пламени. Питер попробовал принять такую же позу, но у него ничего не получилось. «Это была плохая идея, — подумал он про себя. — Это — просто ужасная идея». И, как всегда, она принадлежала Тинк. Ей мало было, что он бегал и прыгал и катался вокруг. Он теперь должен был выучиться еще и драться на мечах. О, господи, драться на мечах! Что он знал об этом? Он с трудом мог разрезать ростбиф во время воскресного ужина!
Руфио повернулся влево, как бы пытаясь обмануть противника. Питер последовал его примеру, не зная, что делать. «Руфио может научить тебя, — настаивала Тинк. — Руфио делает это лучше всех. Он может показать тебе все трюки. Он может помочь тебе вспомнить эту технику».
Конечно, но когда все уже будет сказано и сделано, останется ли он в живых, чтобы поблагодарить за уроки?
Несколько Потерянных Мальчиков, из собравшихся вокруг, приветствовали Питера, но большинство — все-таки Руфио. Вчера было вчера, и все успели о нем позабыть. А Руфио все еще оставался лидером.
Тинк вспыхнула среди холодеющих теней и опустилась на кончик меча Питера.
— Помни, что я тебе говорила, — предупредила она. — Отходишь прямым с расслабленными плечами. Шагни туда и не бойся столкнуться с ним. Задай ему хорошенько, как тем кокосам.
Питер метнул на нее раздраженный взгляд.
— Я же тебе сказал, я не знаю, как это получилось! Это было рефлекторно!
Меч Руфио ударился о его меч, издав скрежещущий звук.
— Вот так, мужик, — сказал Руфио, улыбаясь. — Раз, два, три…
И его лезвие ударилось о лезвие Питера, как нападающая змея. Питер услышал треск разрываемой одежды и почувствовал, как что-то тянет его. Он глянул вниз и увидел, что его брюки висят у него на щиколотках. Потерянные Мальчики неодобрительно зашумели.
— Плохо! — закричали они как один.
Руфио не обратил на них никакого внимания. Он поднял меч Пэна, закинул голову и закукарекал.
— Ты не можешь летать, ты не можешь драться и не можешь кукарекать!
Покетс выступил вперед, нахлобучивая свою мягкую кепку:
— Не в этом дело. Он просто не сделал ничего, чем мог бы гордиться. Как же он может кукарекать?
Потерянные Мальчики дружно согласились с ним и начали шумно защищать Питера. Руфио с минуту кисло смотрел на них, а потом зловеще улыбнулся.
— Тогда скажите мне: что же этот толстяк вообще может?
Маленькое личико Покетса стало жестким.
— Много чего, — с жаром настаивал он. — Он может глотать огонь! — Руки Питера в ужасе бессознательно потянулись к горлу. — Он может написать букву или нарисовать картинку! Он может играть в Потерянных Мальчиков и в индейцев! — Его темные глаза расширились. — Я знаю! Он может пойти в город и стащить крюк у Хука!
Вздох испуга и смятения, вырвавшийся у Питера, потонул в одобрительных криках Потерянных Мальчишек. Они взволнованно набежали и, окружив его, стали хлопать по спине и подставлять руки, чтобы шлепнуть его ладонь в знак приветствия. При этом они приговаривали: «Стащи крюк у Хука! Стащи крюк у Хука!»
Руфио стоял в отдалении. Он был уверен, что его заветное желание вот-вот осуществится, и потому улыбался, как тот кот из пословицы.
«Очередная дохлая идея, — мрачно думал Питер. — Кажется, самая безнадежная из всех».
Тем не менее он теперь собирался осуществить ее, как будто был уверен в обратном. Как будто он окончательно потерял чувство меры и мог сделать все, что угодно, что ни предложи, только лишь потому, что у него самого не было никаких мыслей на сей счет. Его перелет из мира реального в Неверлэнд окончательно лишил его способности думать и действовать, как разумные люди. Чем же ещё мог он объяснить попытку проникновения в пиратский город с целью похищения капитанского крюка? И все это только для того, чтобы произвести впечатление на группку диких чумазых Потерянных Мальчишек, чтобы они наконец поверили в то, что он именно тот, кем никогда не был, и помогли ему спасти его детей от лунатика!
Конечно, это было еще не все, но Питер Бэннинг не имел никакой возможности подумать и оценить причины всего происходящего. Он был взрослым, который попал в мир детства, где мечты были реальностью, а приключения — самым насущным в жизни. Питер потратил слишком много времени на изучение правил, законов и кодексов, ни один из которых не имеет никакого значения для нормального среднего человека и большинство из которых написано людьми, слишком быстро распрощавшимися со своим детством, чтобы поскорее стать взрослыми. Питер не был одним из них, но он провел их в кругу достаточно времени, а потому уже стал думать, как они, и забыл о том, как быть маленьким мальчиком. Делание денег и заключение договоров вытеснило из его жизни постройку крепостей из песка и катание на каруселях, а выигрывание адвокатских дел в суде затмило фейерверки 4 июля[11]. Шахматы, шашки и другие подобные игры приобрели для него совершенно другое содержание. Питер давно уже не задумывался над тем, что(!) делает жизнь достойной. И теперь он отчаянно боролся, чтобы остаться в живых, пройдя все те уроки, которые вернули бы ему понимание этих простых и незамысловатых истин.
Поэтому все, о чем он мог думать теперь, в самое важное в своей взрослой жизни утро, было то, как он позволил горстке маленьких оборвышей манипулировать им.
Четыре пирата шествовали по гниющим доскам городской улицы. Трое из них были удивительно высокими, четвертый — ниже ростом, но зато и выглядел поплоше. На них были треуголки, плащи, орденские ленты и ботинки. У одного была повязка на глазу и тощая бороденка, скрывавшая большую часть лица. На других были пестрые платки, лица их были покрыты шрамами. У самого низкорослого из них лицо было настолько покорежено и исполосовано рубцами, что другие пираты при встрече с ним отводили взгляд. Все они были увешаны целым арсеналом оружия. На поясе висели сабли, за плечами кремневые ружья, отовсюду торчали кинжалы и кортики.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
