Я привык работать в сумасшедшем ритме с детства, но когда я видел сплоченную команду, которая на протяжении месяца работает без выходных по 20-19 часов в сутки, спит всего лишь по 3-4 часа и не устает, меня это трогало до глубины души. Я гордился и восхищался каждым из них, это были настоящие гиганты, титаны. Люди разных профессий, люди разного возраста, профессий и стран, но всех сплотила и зажгла одна цель, одна великая мечта – объединить мир.
Однажды мы сидели рано утром в каком-то ресторанчике, фаст-фуде быстрого питания, и ели яичницу, запивая ее кофе, а перед этим нам удалось поспать всего лишь один час. Несмотря на усталость все мы были так веселы и энергичны, словно нас подпитывала какая-то неистощимая батарейка. У нас было всего полчаса на общение и короткий отдых, после этого все должны были разбегаться по своим «точкам». Я помню этот разговор так, как будто он произошел вчера, потому что в этот момент я особенно остро почувствовал относительность времени. Тогда, за этим столиком, мы оказались как бы вне времени, вне пространства.
Мы рассуждали, почему мы не устаем. Почему мы уже месяц не то что не валимся с ног, а, наоборот, заряжаемся еще большей энергией, еще большей страстью? Каждый высказал свою гипотезу, одна другой интересней. Я слушал и наслаждался их приятными голосами, чувствуя всю уникальность нашей встречи, того, что судьба привела нас с разных континентов, из разных стран, чтобы мы вот так сидели здесь и разговаривали.
«Представьте, – сказал я им, – если бы мы с вами сейчас строили общественный туалет в Санта-Круз. Наверное, это очень важное и нужное дело, и с точки зрения физиологии человека даже гуманное. Но для того, чтобы получить вот эту божественную великую энергию, которая позволяет творить чудеса и делать сверхусилия и от этого не уставать, конечно же, нужна глобальная цель. Мы понимаем, что если наша идея будет воплощена, то сотни миллионов людей объединятся через продукт, сотни миллионов людей станут единым клубом, и тогда политикам, злодеям, продавцам оружия сложнее будет разжигать войны. Ведь объединение людей – это единственный способ изменить мир, наполненный ненавистью, кровью и несчастьями. Наша великая цель и дает нам эти силы!» Мои друзья зааплодировали, а хмурые, полусонные американцы, которые забежали в то утро перехватить чашку кофе, смотрели на нас как на сумасшедших.
И вот наступило 23 февраля. На эту, решающую, презентацию собралось 300 человек. Когда мы включили компьютер и снова не увидели ничего, я понял, что третий удар, уже не в шишку, а в сплошную рану для меня и для всей моей многотысячной команды, – последний.
Все, стоп машина! Мы заканчиваем исследования.
Человеку, который не знал, что HOP-GO является предтечей другого – великого проекта, этот проект мог показаться неудачей. На самой деле мы победили!
Пока я самоотверженно, до последнего вздоха сражался за наш уникальный продукт HOP-GO, Александр Сергеевич Коновалов вместе с ведущими юристами, финансистами, аналитиками проделал колоссальную работу: он собрал все данные, всю необходимую информацию, чтобы проработать недостающие элементы, убрать белые пятна с карты в продвижении «Эдельстар». Были изучены тысячи документов, проведены тысячи переговоров, просчитаны десятки тысяч вариантов. С этого момента мы вплотную приступили к созданию величайшего проекта нашей жизни – глобальной компании «Эдельстар».
Конечно, в сказках или легендах может случиться, что первая модель самолета сразу взлетает и перевозит пассажиров, являясь при этом надежной и точной, но в жизни так не бывает. HOP-GO выполнил свою миссию, подготовил почву для великого проекта.
Я же и моя команда пионеров-первооткрывателей прожили два очень интересных года. Да, они были тяжелыми. Тяжелыми, потому что мы не могли контролировать программистов, да, собственно, и не их это вина. Задача перед ними стояла слишком сложная, уникальная, даже не одна задача, а несколько десятков задач параллельно. Все сражались, все воевали до последнего.
И мы победили! Победили, потому что подготовили главный проект нашей жизни. Победили, потому что изучили многие аспекты международного бизнеса, с которыми раньше не сталкивались. Победили, потому что наши технологии бизнеса, апробированные во всех странах, показали выдающийся результат. Победили, потому что мы прожили яркую удивительную жизнь, многогранную и разнообразную.
Несмотря на то что экспериментальная модель, экспериментальный продукт не «раскрутился», с точки зрения коммерческого успеха он выполнил свою главную задачу: он сработал как исследование, проверка, как предтеча самого важного проекта и дела в жизни.
И теперь, когда я дома ем ароматные горячие домашние блины, я всегда вспоминаю наше сражение в Америке, бушующий океан, на берегу которого стояла наша команда единомышленников и во все горло пела наш прекрасный гимн, соревнуясь с ревом волн трехэтажной высоты. Я вспоминаю нашу бешеную работоспособность и то чудо, что мы никогда не уставали, всегда были веселы и жизнерадостны. Я вспоминаю победу духа над слабостью тела. Я вспоминаю наши ночные или утренние совещания, когда мы сидели под открытым небом, изо рта шел пар, было холодно, и мы спорили, как лучше провести презентацию.
Я вспоминаю дискотеку в Сан-Франциско, владельцы которой предложили нам сделать презентацию перед совершенно пьяной, обкуренной, ничего не соображающей публикой, перед которой я все равно с гордостью стоял на сцене, рассказывая о великом проекте объединения людей. Мы ехали с этой презентации домой, и человек, пригласивший меня на нее, оправдывался, извинялся, а мы были счастливы, мы смеялись, потому что нам было все равно. Мы готовы были рассказывать о нашем продукте, о нашей идее даже деревьям, даже скалам, лишь бы это продвинуло нас к цели хотя бы на миллиметр.
Прав был Хемингуэй, который написал великие слова: «Человека можно убить, но нельзя победить!». На взгляд дилетанта, мы потерпели неудачу, на взгляд профессионала, знавшего о наших действительных целях, мы одержали гениальную победу.
С тех пор прошло уже достаточно времени, я пишу эти строки, и у меня не осталось и следа от тех кровавых ран, которые нанесли нам технологические неудачи. Шрамы на сердце заросли, обида прошла, негатив выветрился, а вот ощущение полета, парения и победы духа над всеми трудностями на земле, ощущение дружбы, командного порыва, настоящей работы, любви к ребятам, благодарности к ним за их понимание и поддержку, – вот что сегодня наполняет мое сердце. И, конечно же, спасибо и низкий поклон самому экспериментальному продукту HOP-GO. За то, что он позволил нам создать, разработать маршрут великого проекта «Эдельстар», который очень скоро объединит сотни миллионов людей.
На этом примере, дорогой читатель, я хотел показать вам, что не всегда теория и бизнес-план могут обеспечить вам продвижение вперед. Иногда нужно идти на смелые эксперименты, на смелые действия, чтобы главный ваш проект, главное дело жизни развивалось успешно. Иногда нужно потерпеть поражение, заранее просчитав риски, чтобы сохранить в будущем то главное, ради чего ты живешь на земле.
МОЕ ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ
(В качестве отступления от главной темы)
Когда мы запускали в Нью-Йорке наш экспериментальный продукт «HOP-GO», у нас не было ни секунды на отдых, никаких культурных мероприятий, а из развлечений была только обязательная утренняя зарядка, пробежка, купание в океане и те несколько минут, которые мы могли выделить на еду. Все остальное время занимала работа. Но в памяти кроме воспоминаний о нечеловеческих нагрузках и сверхусилиях по продвижению «HOP-GO» остались и чисто житейские наблюдения.
В Нью-Йорке прежде всего изумляет климат. 96 процентов влажности! Совершенно непонятно, как этим можно дышать! Особенно неприятно летом – создается впечатление, будто ты всегда мокрый. Жара и невероятная влажность. Ты просто ощущаешь ее повсюду: влажное постельное белье, влажная одежда, влажное полотенце – будто в тропиках. Нас спасал только постоянно работающий кондиционер. Российскому человеку жить и работать здесь просто невозможно. Идешь по Манхэттену в летний полдень, и кажется, что природа опустила тебе на плечи две гири, да еще и молотком бьет по голове.
Удивляет, конечно, грязь на улицах Нью-Йорка. Казалось бы, финансовая столица мира, деньжищи крутятся просто невероятные – и такая грязь. Если в Манхэттене еще более-менее чисто, то в остальных районах просто беда. Идешь по улице, а под ногами всюду – сигаретные бычки, бумажки, стаканчики от мороженого, банановая кожура и другой мусор – зрелище крайне неприятное.
Мы жили на берегу океана в Бруклине. Этот район мы выбрали не из экономических соображений – аренда офиса в самом центре Манхэттена намного дешевле, чем в Москве, но работать и одновременно жить там же было просто невозможно. Манхэттен – район, где буквально днем и ночью толкутся миллионы людей, воплощение суеты сует, где днем не продохнуть от автомобильных выхлопов, а ночью не уснуть от всполохов рекламы. Несмотря на всю свою непрестижность Бруклин выглядел поспокойнее, а главное – здесь был океан и реальная возможность пробежаться утром вдоль полосы прибоя, искупаться, да и воздух, конечно, был чище.
