– Для тебя и для Арчи, – произнесла Рене с улыбкой. – А теперь, дорогая, тебе нужно переодеваться и спешить в отель.
Мари развесила одежду Корнелии на стуле в спальне. Корнелия с отвращением поглядела на нее.
– Как я ненавижу это платье теперь, когда знаю, как я выгляжу в другом!
– Да, тебе необходимо приобрести новые платья и множество других вещей, – согласилась Рене. – И мы должны отправиться за покупками сегодня же днем.
– Днем? – переспросила Корнелия тревожно. – Но как? Как я смогу уйти?
– А ты не знаешь, какие планы у твоего мужа? – спросила Рене. – Ладно, я полагаю, ты можешь сообщить ему, что желаешь обновить свой гардероб французскими туалетами. Если я не ошибаюсь, герцог не пожелает составить тебе компанию в экспедиции по магазинам. Французы любят ходить по портным, а англичане питают к этому отвращение. Это заставляет их чувствовать себя не в своей тарелке.
– Уверена, что вы правы, – засмеялась Корнелия. – Я не могу представить своего мужа в галантерейной лавке.
– Очень хорошо, тогда как только ты освободишься, лети сюда. Ты переоденешься и отправишься со мной по магазинам как Дезире.
– Я покажусь в дневное время? – спросила Корнелия. – Но это ужасный риск!
– Глупости! Я говорила тебе, что герцог не узнает тебя, и была права. Никто даже на секунду не заподозрит, что эта шикарная большеглазая femme du monde [5], о которой только и разговору было ночью у «Максима», на самом деле старомодная чопорная герцогиня Роухэмптон, которая носит темные очки.
– Да, это верно, – удивленно произнесла Корнелия. – И я сама с трудом могу поверить себе. Мне кажется, что я сплю, а когда проснусь, то обнаружу себя в Лондоне горько рыдающей в подушку оттого, что я уродина по сравнению с тетей Лили. Корнелия на секунду сделала паузу и бросила взгляд на себя в зеркало. Затем прибавила правдиво: – Но я и в самом деле все-таки не так красива, как она, и никогда не буду такой!
– Красота – это еще далеко не все, – возразила Рене. – Ты ведь не можешь назвать красавицей меня, не правда ли?
– Нет… я имею в виду… я не знаю, как ответить на ваш вопрос, – запинаясь, сконфуженно пробормотала Корнелия.
– Ты должна отвечать честно, – сказала Рене. – Да, я не красавица, хотя мужчины любят меня. И не за мой внешний вид, а за меня саму, за мой характер, мой ум, мои привычки, мое тело, и – за все вместе взятое! Женщина увлекает мужчину не только хорошеньким личиком, но кое-чем гораздо более важным – индивидуальностью, которая делает ее неповторимой.
– Я поняла, – кивнула Корнелия. – И как бы я хотела быть похожей на вас!
– Сначала на тетю Лили, затем за меня, – насмешливо заметила Рене. – Дорогое мое дитя, будь сама собой. Ни один мужчина не полюбит копию другой женщины или ее бледное эхо. Все они хотят чего-то уникального, того, про что они смогут заявить: «Она не похожа ни на одну женщину, которую я встречал раньше!»
– Я попытаюсь, да, я попытаюсь стать такой, – горячо пообещала Корнелия.
Солнце уже показалось из-за крыш домов, и Корнелия быстро переоделась в свой прежний наряд.
Она рассчитывала, что ей придется одной возвращаться в отель, и была крайне изумлена, когда, выйдя на улицу, обнаружила поджидавшего ее Арчи. В цилиндре, беспечно надвинутом на одно ухо, он стоял, прислонясь к колонне у входа, и мурлыкал себе под нос какой-то мотив.
– Арчи! Как ты мил! – воскликнула Корнелия.
– Я должен доставить тебя в целости и сохранности домой, – ответил тот, помогая ей усесться в экипаж. – Тебе понравилось?
– Это был самый удивительный вечер, который я когда-либо проводила, и мадам де Вальме так была добра ко мне – и все это благодаря тебе!
– Все прошло великолепно, как мне показалось, – сказал Арчи. – Но я должен сознаться, что изрядно переволновался, когда Роухэмптон направился к нашему столику. Если бы он узнал тебя, хлопот бы не обобраться. «Максим» – не место для леди.
– Я не понимаю, почему нет, – запротестовала было Корнелия, но тут же начала смеяться. – Ах, как хорошо быть мужчиной! – неожиданно вырвалось у Корнелии. – Ты счастливец, Арчи, что не родился женщиной!
– Слава Богу, да! Ты верно сказала, я часто думаю то же самое, – ответил Арчи. – Ну, вот и «Ритц»! Надеюсь, увидимся у Рене. Я не стану больше навещать тебя в отеле. Если Роухэмптон узнает, что я прихожусь тебе родней, он может что-нибудь заподозрить.
– Мы встретимся у Рене, – согласилась Корнелия и с сердцем, полным благодарности, поцеловала Арчи в щеку. – Спасибо, мой добрейший и любимейший кузен, – прошептала она и заторопилась в «Ритц».
Войдя к себе, Корнелия старалась двигаться как можно бесшумнее. Она улыбнулась при мысли, что герцог проделал то же самое. Гостиная располагалась между спален супругов, но виноватая совесть заставляла обоих соблюдать предосторожности.
Проснувшись, она первым делом бросила взгляд на часы. Стрелки показывали десять минут первого. Корнелия вздрогнула от ужаса и вскочила с постели, торопливо дернув за шнур звонка.
– Ваша светлость провели приятную ночь? – спросила горничная.
– Она пролетела чересчур быстро! – ответила Корнелия и затем, не в силах удержать свое волнение, поведала Виолетте обо всем случившемся с нею. – Ты должна пойти со мной к мадам де Вальме, и Мари научит тебя, как ухаживать за моими волосами. И, Виолетта, как мне хочется, чтобы увидела то платье, что было на мне этой ночью! Это самый красивый наряд, который ты только можешь себе вообразить. И я была в нем совсем другой – совсем, совсем другой!
– И его светлость не узнал вас? – спросила Виолетта.
– У него даже не мелькнуло догадки, что он встречал меня раньше. Почему он должен был меня узнать? Клянусь тебе, я и сама бы себя не узнала. Но мне пора вставать, и, наверное, лучше послать записку его светлости и передать, что я буду готова к ленчу в час.
Во время ленча он был вежлив и предупредителен, но тягостное молчание, как всегда, царило меж ними, и Корнелия изумлялась про себя, насколько отличается ее муж от того веселого повесы, каким он предстал ей накануне. Вечером она обещала поужинать с ним. Но сперва ей нужно изобрести предлог, чтобы умудриться провести день одной. Она еще раздумывала, какую бы ей привести отговорку, когда герцог вынул часы из своего кармана и произнес:
– Я думаю, что мы можем пойти на бега в Лонгчампсе. Правда, я не уверен, понравится ли это вам. Возможно, вы сочтете это слишком шумным и многолюдным зрелищем.
– Я люблю бега, – ответила Корнелия, – и в любом другом случае я непременно отправилась бы с вами. Но у меня разболелась голова, и сегодня я предпочла бы провести время в спокойной обстановке.
