8. Пусть бы славили теперь и, будто бы подвиги отважных мужей и принесшие счастье деяния, во многих словах превозносили эти [свершения] те, кто горчайшие [315] несчастья других превращают в сладостные басни, если бы, однако, сами не оплакивали в более горьких рассказах несправедливости, которым подчас подвергаются. 9. Если же они хотят настолько поразить иных слушателей собственными недугами, насколько сами, претерпевая их, чувствуют, пусть сами сравнят прежде не прошлое с настоящим, а деяния с деяниями и пусть вынесут приговор, выслушав, как если бы они были третейскими судьями, и ту и другую стороны.
10. На протяжении двадцати пяти лет коварство, высокомерие и владычество одного-единственного царя влекло за собой пожары в городах, разорения от войн, порабощения провинций, убийства людей, разграбления богатств, захват скота, продажу мертвых и пленения живых.
15.1. Для примера бедствий хватило бы извлеченных из нашей памяти свершений Филиппа, даже если бы ему не наследовал во власти Александр. Войны его, более того, следовавшие друг за другом бедствия мира во время его войн я ненадолго оставлю [в стороне], чтобы в соответствии с ходом времен поместить в этом месте римские войны.
2. В 426 году от основания Города небывалое бесчестие римлян сделало довольно знаменитыми и покрыло дурной славой Кавдийские теснины. 116Ибо после того как в предшествующей войне двадцать тысяч самнитов было убито Фабием, 117магистром конницы, вступившим с [316] ними в битву, самниты с большей продуманностью и, вооружившись много лучше, укрепились у Кавдийских теснин; 3. когда там узостью мест и оружием оказались скованы консулы Ветурий и Постумий 118и все силы римлян, Понтий, предводитель тех самнитов, настолько уверился в победе, что решил посоветоваться с отцом Гереннием, убивать ли запертых [в теснинах римлян] или оставить покоренными: определил все же оставить их в живых для позора. 119
4. Ибо известно было, что римляне прежде могли весьма часто терпеть поражения и принимать смерть, но никогда не могли быть захвачены в плен или быть принужденными к сдаче. 5. И вот самниты, одержав победу, приказали, чтобы все римское войско, позорно лишенное оружия и даже одежд, — ибо ради стыдливого прикрытия тел были дозволены лишь более чем скромные покрывала — двинулось длинной процессией, пропущенное под игом и отданное в рабство. 6. Оставив же заложниками [317] шестьсот римских всадников, они отправили назад обремененных позором и лишенных всяких достоинств консулов.
7. К чему я буду мучаться над увеличением в словах бесчестия этого омерзительнейшего договора, 120когда лучше было бы мне обойти его молчанием? Ибо сегодня римлян либо не было бы вовсе, либо находились бы они под ярмом самнитского владычества, если бы, покоренные самнитами, они сохранили бы верность договору, которую они хотели видеть со стороны подчиненных им.
8. На следующий год римляне нарушают установленный с самнитами мир и вызывают их на войну, которая, когда консулом стал Папирий, 121положила начало великому уничтожению того и другого народа. 9. После того как сражающихся подстрекал: одних — гнев от недавнего посрамления, других — слава только что обретенной победы, римляне, стойко погибая, тем не менее одержали верх: и не прекращали погибать, равно как и убивать, пока не восстановили иго над поверженными самнитами и над захваченными их предводителями. 10. Этот самый Папирий потом напал на Сатрик 122и, изгнав оттуда самнитский гарнизон, захватил его. [318]
Этот же Папирий считался тогда у римлян настолько воинственнейшим и деятельнейшим [полководцем], что когда стали поговаривать, будто Александр Великий намеревается, выступив с Востока, силой захватить Африку и оттуда переправиться в Италию, римляне подумывали, что среди прочих известных тогда в их республике полководцев наиболее достойным будет он, поскольку сумел бы остановить наступление Александра. 123
16.1. Итак, в 426 году от основания Города Александр наследовал во власти отцу Филиппу; 124первую пробу [319] духу и доблести своей он дал, когда в короткий срок подавил волнения греков, вдохновителем у которых, с тем, чтобы уйти из-под власти македонян, оказался оратор Демосфен, 125соблазненный золотом персов. 1262. И вот, он ослабил войну в отношении взмолившихся афинян, которых, кроме того, избавил также от страха наказания; фиванцев он истребил вместе с разрушенным городом, оставшихся в живых продал в рабство; остальные города Ахайи и Фессалии он обложил данью; он покорил иллирийцев и фракийцев, очень скоро перенеся к ним войну. 1273. Затем, собираясь отправиться в персидский поход, он убил всех своих родственников и близких. 128
В войске его было тридцать две тысячи пехотинцев, четыре тысячи пятьсот конных воинов, сто восемьдесят [320] кораблей. 129Непонятно, что удивительнее: то, что он со столь малой силой покорил весь круг земель, или то, что дерзнул отправиться [на это завоевание].
4. В первой его стычке с царем Дарием 130ему противостояло шестьсот тысяч персов, которые обратили спины больше перед превосходящим мастерством Александра, нежели перед доблестью македонян: в итоге произошло великое избиение персов. В войске Александра недоставало всего лишь ста двадцати всадников и девяти пехотинцев. 131
5. Затем он захватил осажденный и подвергнутый штурму Гордиен, 132город Фригии, который теперь именуется [321] Сарды, 133и отдал его на разграбление. После этого, когда к нему пришло сообщение о наступлении Дария с крупными силами, он, боясь теснин, 134в которых находился, с удивительной быстротой переправился через гору Тавр и, пройдя маршем в течение одного дня пятьсот стадий, прибыл в Таре 135и там, когда вступил разгоряченным в очень холодные воды Кидна, 136окоченел и в результате судороги мышц оказался близок к смерти.
6. Между тем Дарий с тремястами тысячами пехотинцами и со ста тысячами конных воинов устремляется к битве; 137и это множество врагов весьма потрясло Александра, взиравшего на небольшое количество своих войск, несмотря на то, что, одолев уже прежде шестьсот тысяч врагов тем же малым количеством войск, он научился не только не бояться сражения, но и уповать на победу. [322]
7. И вот, когда оба войска остановились на расстоянии броска дротика [друг от друга] и когда бегающие туда-сюда руководители распалили различными побуждениями народы, в напряжении ожидавшие сигнала к битве, с великой страстью и тех и других завязывается битва: 1388. в ней оба царя — и Александр, и Дарий — получают ранение, и столь долго не ясен был исход сражения, пока Дарий не обратился в бегство; за этим последовала резня персов. 9. Тогда там было убито восемьдесят тысяч пехотинцев, десять тысяч всадников, захвачено же было сорок тысяч. Из македонян же погибло сто тридцать пехотинцев, сто десять всадников. 139В лагере персов было обнаружено большое количество золота и других богатств. Среди захваченных в лагере оказались мать Дария, жена, она же и сестра его, и две дочери; 14010. когда Дарий не смог добиться их выкупа, даже обещая отдать половину царства, он, собрав все возможные силы персов и вспомогательные войска союзников, в третий раз возобновил войну. 141[323] 11. Однако пока это совершал Дарий, Александр отправил с войсками Пармениона 142для захвата персидского флота, сам же направился в Сирию. 143Там из многих царей, прибывших к нему по доброй воле в священных повязках, одних принял, других отверг, третьих предал смерти; Тир, 144древнейший и великолепнейший город, [324] оказавший ему сопротивление при поддержке карфагенян, своих родственников, 145он подверг нападению и захватил. 12. После этого он проходит с ожесточенным неистовством по Киликии, Родосу и Египту. 146
