Завязалась жестокая, неравная схватка. Пятеро чекистов-смельчаков вели бой всю ночь. В ход пошли оружие и боеприпасы убитых в здании немцев и хранившиеся здесь же запасы патронов. Поспелов и сержант Любимов были ранены, но продолжали драться.
«Надо продержаться. Наступление назначено на утро. Скоро придут наши», — думал каждый чекист, посылая очередную порцию свинца из окна в наседавших фашистов.
К утру ударные части фронта ворвались в город, начались уличные бои. По звукам стрельбы и взрывам гранат было ясно, что советские воины вот-вот появятся и на этой старинной улочке. Гитлеровцы прекратили осаду здания, где оборонялась группа Поспелова, и поспешно бежали.
Документы разведцентра, картотека агентуры, добытые в этом ночном бою, помогли выявить и разоблачить немало шпионов и диверсантов противника[37].
За проведение дерзкой операции по захвату фашистского разведцентра капитан Поспелов и члены его группы были представлены к правительственным наградам. Но самого командира, раненого, отправили в госпиталь, и его награждение в спешке наступления не состоялось.
Пришло время, и справедливость восторжествовала.
…В 1975 году в дни празднования победы над фашистской Германией награда нашла своего героя. Почетный сотрудник госбезопасности, майор в отставке Михаил Андреевич Поспелов за боевые подвиги в годы войны получил орден Красного Знамени!
Глава десятая
О режиме секретности, женщинах на войне, руководителях СМЕРШ, их дальнейшей судьбе
Деятельность «СМЕРШ» была окружена сплошной секретностью. По — другому быть и не могло. Тайная вой-на, она и есть тайная. Участники операций «СМЕРШ» не распространялись о своих делах не только после возвращения из вражеского тыла, но и после Победы, последующие за эти дни. Участник операции «Семен» — Семен Антонович Калабалин до конца дней своих никому не проронил ни слова, о том чем занимался за линией фронта, в тылу у немцев. Как говорится «шлюзы открыли» только в последние годы. Информация о «СМЕРШ» появилась в средствах массовой информации, на печатных страницах, замелькала на киноэкранах, на телевидении.
Контрразведчики военного времени такое даже представить себе не могли. Они оберегали секретность своих действий всеми возможными способами.
Военная контрразведка отвечала за режим секретности в штабах, в воинских частях. Так, в свое время, в одной из своих директив, опытный контрразведчик Лаврентий Цанава предлагал:
«Серьезно организовать учет сомнительного элемента по штабам, обратив особое внимание на лиц:
а) бывших в окружении противника, находившихся в плену, проживавших на оккупированной немцами территории или имеющих родственников, проживающих либо проживавших там;
б) бывших в плену в Германии во время империалистической войны 1914–1918 гг.
в) бывших в командировках, учившихся в какой-либо из стран «оси»;
г) имеющих там родственников;
д) имевших какое-либо отношение лично, или через родных к германским торговым или иным фирмам.
Обеспечить обслуживание указанных выше контингентов — работников серьезной, проверенной агентурой и активно их разрабатывать».
Цанава (Джанджгава) Лаврентий Фомич (1900–1955). Зам. министра государственной безопасности в 1951–1952 гг. Генерал-лейтенант (1945). Родился в крестьянской семье. Участник восстаний против меньшевистского правительства в Грузии. В 1921 г. принят на работу в ЧК — ГПУ Грузии. Член Коммунистической партии с 1920 г., в 1922 г. был исключен из партии по обвинению в похищении невесты, восстановлен в 1924 г. В 1933–1938 гг. на хозяйственной и партийной работе. В конце 1938 г. был назначен на должность наркома внутренних дел Белорусской ССР. С февраля 1941 г. — нарком госбезопасности Белоруссии. В 1941–1942 гг. начальник Особого отдела НКВД Западного фронта, руководил оперативной чекистской группой НКВД БССР, с июня 1942 г. — зам. начальника Управления особых отделов НКВД СССР, в марте 1943 г. был назначен начальником Особого отдела НКВД Центрального фронта. В июне 1943 г. вновь назначается народным комиссаром госбезопасности БССР (с апреля 1946 г. — министр). С октября 1951 г. занимал пост зам министра госбезопасности СССР, одновременно являлся начальником 2-го Главного управления МГБ СССР.
Награжден: 4 орденами Ленина, 5 орденами Красного Знамени, орденами Суворова 1-й степени, Кутузова 1-й и 2-й степени, медалями.
В феврале 1952 г. был уволен из органов госбезопасности, 4 апреля 1953 г. — арестован. Умер в заключении 12 октября 1955 г.
Между прочим, Цанава санкционировал арест Василия Клубкова, предавшего Зою Космодемьянскую — диверсантку, бойца в/ч № 9903.
В этой же директиве было о том, что в последнее время участились случаи проникновения в штабы женщин, легализовавших себя в качестве «жен», «секретарей», «медработников» при командирах подразделений. Имели место и такие случаи, когда эти женщины были взяты командирами в местностях, только что освобожденных от противника. Эти женщины, находясь в помещении штаба, где ведутся секретные разговоры, знают не только численность, вооружение и слабые места подразделения, но и намерения командования, которое в их присутствии отдает устные и телефонные приказания. Однако до сих пор ни один ОО НКВД армии и дивизии не произвел ни одного ареста среди женщин, не изобличил среди них ни одного шпиона, хотя, по имеющимся в ОО НКВД данным, точно известно, что эти женщины используются немецкой разведкой.
Абакумов придавал особое значение надежной организации контрразведывательной работы в штабах, безусловному обеспечению секретности подготавливаемых штабных документов.
Армейские контрразведчики успешно решали эту задачу. Ими были сорваны неоднократные попытки органов абвера и РСХА внедрить свою агентуру в наши штабы и получить доступ к нашим планам.
Вот один из примеров:
В начале 1943 года на должность начальника штаба разведбатальона мехкорпуса прибыл майор Прохоров. В его личном деле значилось, что он с отличием окончил военное училище и офицерские курсы усовершенствования. Вскоре достоянием особого отдела стало, что новый начальник штаба под различными неубедительными предлогами старается уклоняться от составления оперативной документации и проведения занятий с офицерами. Его внешность и фотография в личном деле не имели достаточного сходства. Учитывая, что Прохоров на протяжении некоторого времени находился на территории противника — вышел из окружения, контрразведчики решили его проверить.
В результате проведения сравнительной графической экспертизы было получено заключение, что документы, подготовленные Прохоровым, из его личного дела, и документы, подготовленные им как начальником штаба разведбатальона, выполнены различными лицами.
На допросе под тяжестью улик он сознался, что является агентом немецкой военной разведки, переброшенным через линию фронта под— видом вышедшего из окружения майора Прохорова. Настоящая фамилия Масловский. Майор Прохоров, тяжело раненный, попал к немцам в плен, на допросах, отказавшись выдавать военные тайны, под пытками скончался. Его личные документы использовали при заброске агента, имевшего с Прохоровым внешнее сходство.
Агент Масловский имел задание, используя личные документы Прохорова, внедриться в разведаппарат крупного военного штаба и все собранные сведения регулярно направлять в немецкую разведку через специально подготавливаемых перебежчиков. Перед переходом на сторону противника эти перебежчики должны были по указанию Масловского уничтожать офицеров.
Абверовцы не учли того, что он не способен выполнять обязанности штабного офицера.
В том же году флотские контрразведчики разоблачили матерого разведчика абвера Плонера, пристроившегося на должность чертежника в одном из отделов штаба Черноморского флота. Используя свою профессию чертежника, Плонер должен был устроиться на работу в морской штаб, установить связь с несколькими заброшенными в район Черноморского побережья немецкими разведчиками и вместе с ними и самостоятельно проводить шпионскую работу. Работники абвера рекомендовали Плонеру войти в доверие к штабным работникам, используя для этого свои способности художника. Собранные сведения он должен был передавать по рации шифром. Ему же было поручено осуществить взрыв в помещении штаба, когда там будет проходить офицерское собрание. При обыске был изъят большой запас взрывчатки, расфасованной в пакетиках с этикетками «суп-пюре гороховый», «каша пшенная». Так был предотвращен опаснейший террористический акт[38].*
За беспечность, утерю секретных документов наказы-вали.
В «СМЕРШ» отслеживали халатное отношение к документам. Всякий раз проводили расследование по факту утери секретных документов.
