Читаем без скачивания Братство Майкрофта Холмса - Куинн Фосетт

Оглядываясь по сторонам, я не заметил Майкрофта Холмса. Конечно, я имею в виду его турецкую ипостась, Камира. Хотя мне очень хотелось знать, куда он мог деваться, я понимал, что задавать этот вопрос окружающим было бы неблагоразумно. Возможно, подумал я, удастся услышать что-нибудь из разговоров слуг. Я старательно прислушивался, но, увы, безрезультатно.

Появился носильщик. Мадам Изольда вызвала его, чтобы погрузить в фаэтон багаж Макмиллана. Похоже, она так же торопилась избавиться от него, как он покинуть её заведение. Взявшись за вещи, носильщик фальшиво засвистел какой-то простенький мотивчик из бесконечно повторявшихся четырёх нот. К тому времени, когда сундуки, чемоданы и коробки оказались в экипаже, я буквально изнемог от этой мелодии и точно знал, что ей предстоит звучать в моём сознании по меньшей мере несколько часов.

На вокзале Макмиллан попытался потребовать себе отдельный вагон и получил вежливый, но категорический отказ. Скандал, который он устроил начальнику станции, тоже не помог.

— Я выполняю дипломатическое поручение, — бушевал Макмиллан, — и хочу, чтобы вы знали: если с документами, находящимися у меня, что-нибудь случится, вся ответственность ляжет на Германию. Всё, что может произойти со мной, окажется результатом вашего отказа помочь мне.

Я подумал, что Макмиллан ведёт себя крайне неосторожно, и с трудом сдержал кислую улыбку. Он говорил о тех самых документах, которые были при нём в заведении мадам Изольды. Те, кто надеялся, что он благополучно доставит документы, не одобрили бы его неосмотрительности. Но вероятности, что они узнают об этом, было немного.

— Я не получал приказа о выделении для вас отдельного вагона, сэр, — сказал начальник станции, поклонившись, насколько позволяла его накрахмаленная манишка (а она не давала возможности согнуться слишком низко). — Самое большее, что я могу для вас сделать, — это предоставить вам отдельное купе и оставить два купе по бокам свободными.

— Этого мало, нужно предпринять более серьёзные меры, — с ужасающим презрением сказал Макмиллан. — Моя миссия куда важнее, чем вы полагаете. Вы же должны знать, как следует заботиться об иностранных дипломатах, правда? Ведь вы же здесь не варвары!

— Если нам дают соответствующие указания те, кто обладают правом приказывать, мы обслуживаем пассажиров по высшему разряду. И если мы не всегда можем предоставить максимум удобств, то вовсе не из желания нанести оскорбление. Высококачественное обслуживание — традиция Германии, — провозгласил начальник станции, являвший своим видом воплощённое достоинство. Казалось, что накрахмаленные уголки воротничка вот-вот проколют его подбородок.

— Прекрасно! — саркастически ответил Макмиллан. — Тогда вы приложите все усилия, чтобы обеспечить мне отдельный вагон, который я требую, и проследите, чтобы в нём были официант и охрана.

Начальник станции оставался непреклонен.

— У вас нет никаких оснований для такого исключительного обслуживания. Почему вы считаете, что имеете право на него?

Почувствовав, что шотландец и немец оказались в тупике, я решился подёргать Макмиллана за рукав и кашлянул, надеясь, что это не повлечёт к новому приливу головной боли.

— Сэр, если вы позволите мне предложить…

— В чём дело, Джеффрис? — он окинул меня тяжёлым взглядом, словно досадуя, что сделал ошибку, наняв меня.

— Всё очень просто, — сказал я, понизив голос. — Существует угроза вашей жизни, так зачем привлекать к себе повышенное внимание? Чем больше вы будете выделяться среди других пассажиров, тем легче будет вашим противникам найти вас. Отдельный вагон бросается в глаза, его легко, скажем, отцепить, из-за него вы рискуете привлечь к себе внимание тех, от которых больше всего хотели бы держаться подальше.

Похоже, что этот аргумент показался Макмиллану убедительным. Он в раздумье потёр рукой подбородок и несколько секунд пристально разглядывал меня.

— Дельная мысль, Джеффрис, не могу не согласиться с вами, — объявил он в конце концов и вновь повернулся к начальнику станции.

— Из-за вашей нерасторопности я оказался в затруднительном положении. Но, учитывая обстоятельства, я соглашусь с вашим предложением. Пусть будет отдельное купе, два свободных купе по сторонам и охрана в вагоне. — Задрав подбородок, он горделиво глянул на начальника станции. — Позаботьтесь об этом.

— Я должен получить разрешение на то, чтобы дать вам охрану, — ответил тот, не желая идти на компромисс даже в частностях.

— Так получите его, — потребовал Макмиллан. — Поезд в Карлсруэ отправится через двадцать минут, и мой багаж должен быть в нём. — Он хмуро взглянул на платформу, за которой на путях стояли локомотивы.

— Поезд на Карлсруэ не отправится и через час, — ответил немец таким тоном, словно поймал собеседника на ошибке, — он задерживается по приказу короля Людвига.

— Боже мой! Этот безумный маньяк, — пробормотал Макмиллан по-английски и закатил глаза к небу, будто ожидал получить оттуда помощь.

Если собеседник и понял последние слова, то не подал виду, хотя пояснил уже более резким тоном:

— Его Величество отправляет с этим поездом посла во Францию. Ему предоставлен отдельный вагон.

— Отдельный вагон! — повторил Макмиллан, будто обвинял в этом начальника станции. — Хорошо тем, кто пользуется расположением высоких особ вроде короля, — заметил он, вновь переходя на немецкий. — Что ж, пусть радуются этому. Запишите, сэр: из Карлсруэ я поеду в Майнц, а оттуда в Бонн. В Бонне я пересяду на поезд в Льеж. Из Льежа поеду в Гент. Надеюсь, что вы телеграфируете по линии о моём маршруте и мне не придётся снова терпеть весь этот фарс.

— Я постараюсь исполнить ваше желание, — ответил начальник станции.

В этот момент я обратил внимание на цепочку от часов начальника станции. На брелоке было изображено египетское око, точь-в-точь такое, что на воротах и над камином в замке фон Метца. Моё сердце тревожно забилось. Я не знал, стоит ли предупреждать Макмиллана и как он воспримет моё сообщение. К тому же я начал опасаться, что всё то, что мне удалось узнать о Братстве, не только правда, но и далеко не вся. Не будет ли слишком опасно, если я как-нибудь насторожу Макмиллана?

Я всё ещё раздумывал над этим, когда Макмиллан, ощетинив бакенбарды, повернулся ко мне.

— Джеффрис, с этого момента вы будете заниматься этими вопросами. И если мне придётся слишком долго ожидать или жильё не будет соответствовать моему рангу, то отвечать придётся вам.

— Конечно, — ответил я, напуская на себя беспечный вид. — Только скажите мне, с кем нужно будет иметь дело.

— Здесь есть отдельный зал ожидания, — объявил начальник станции доверительно, будто раскрывал государственную тайну. — Вы можете подождать отправления поезда там. Вас никто не побеспокоит.

— А мой человек? — Макмиллан небрежным жестом указал на меня. — Мне понадобятся его услуги.

— Он должен будет остаться в общем зале. Но, — добавил немец с чуть заметным вздохом, — если вы вызовете его, он сможет находиться с вами, пока выполняет свои обязанности.

Макмиллан был доволен этим кажущимся выигрышем и поспешил развить своё преимущество.

— У меня не было времени позавтракать. Позаботьтесь, чтобы нам доставили кофе и каких-нибудь булок.

— Я скажу булочнику, который всегда торгует с тележки около вокзала, чтобы он принёс вам всё самое лучшее.

— И побыстрее, — добил его Макмиллан, выходя в коридор и направляясь в зал, о котором сказал начальник станции.

Едва Макмиллан успел опуститься в мягкое кресло с высокой спинкой, как дверь распахнулась. Это произошло настолько внезапно, что я отскочил в сторону и присел, приготовившись защищаться. События последних дней научили меня кое-чему.

Это оказался тот же самый посыльный, который приходил утром в заведение мадам Изольды, вооружённый всего-навсего тростью и огромным чемоданом.

— Мне сказали, что вы будете здесь, — воскликнул он, направляясь с порога прямо к Макмиллану. — Вы заставили меня здорово побегать.

— Ах, это вы, Циммерман, — благосклонно ответил Макмиллан, обретя самообладание. — Вы ходите за мной уже три дня. Что вы хотите?

— Я должен кое-что сообщить вам. Наедине, — добавил посетитель, скользнув взглядом в мою сторону.

— Я оставлю вас: хочу перекусить, — тут же сказал я, больше для того, чтобы успокоить Циммермана, нежели показать готовность подчиняться Макмиллану. Сейчас мне казалось безопаснее питаться отдельно: мы были на виду, и, конечно, за нами следили. Я же хотел удостовериться в том, что моя еда не окажется настолько же вредной для меня, как вино для Франсуазы.

— Вы не человек, а старая наседка, — с недовольным вздохом заметил Макмиллан. — Хотя, полагаю, правительству нужны такие людишки, чтобы наводить глянец на настоящую работу, когда её закончат. — Вялым взмахом руки он отослал меня прочь. — Возвращайтесь через десять минут. — Он устремил на Циммермана пристальный взгляд. — Думаю, больше нам не понадобится.