выдумал деньги, вдох-
* Собачья кровь! (Польск.)
нул в них огромную энергию, подчиняющую себе людей. Здесь отдают под заклад не только недвижимость, но и собственных жён! Проигравшись окончательно, некоторые не выдерживают и сводят счёты с жизнью. Но, не будем о грустном, – она сморщила носик и прищурилась, – а пойдём и выпьем чего-нибудь!
Мы вышли из дверей казино, спустились по ступенькам на ярус ниже и оказались в огромной шумной дансинговой зале с баром и рядом столиков за барьером.
– Позже не найдёшь ни одного свободного места, – ворча-ла Эльча, протискиваясь между тесно стоящими уже занятыми столами и рассыпая направо и налево щедрые извинения.
Она буквально свалилась на стул у свободного двухместного столика, вцепившись мёртвой хваткой за спинку второго стула, который предназначался для меня, на две секунды опередив странную пару, где явно лидерствовал молодой человек, тогда как девица была смертельно бледна, словно только что воскресла, и была абсолютно безучастна к происходящему.
– Спепшай*, Альфонсо де Пиччо! – ядовито прошипел го-лос Эльчи под оглушительный аккомпанемент музыки в сторону удаляющейся пары.
– Ты знаешь этого парня? – спросила я.
– Ах, дитя моё, ты святая наивность! Это всего-навсегосутенёр с проституткой. С этим «дном» я церемониться не собираюсь! – её личико скривилось в брезгливо-пренебрежительной гримасе, хорошенький носик сморщился, и она поспешно прикурила спасительную сигарету. Выдохнув огромное количество дыма, она продолжала:
– Игра изнурила нас, и я думаю, что виски со льдом и кофепомогут нам вернуть потерянные силы!
– Я... – неуверенно начала я.
– Тихо! Сегодня – я тебя угощаю! – осадила меня Эльча. –
* Пошёл вон! (Жаргон).
Расслабься, девчина! Кстати, вон там сидят твои соотечественницы, приехавшие к нам на гостевые выступления, где платят наличными и без налогообложения, – кивнула она в сторону четырёх девиц не старше двадцати. – Будь там моя дочь, я бы её выдрала, как следует!
– Матери могут не знать, чем занимаются их дочери, –возразила я, прислушиваясь к оживлённой беседе ночных девочек.
Мне удалось выхватить только отдельные русские слова, но этого было достаточно, чтобы убедиться, что Эльча права.
Сутенёр, которого Эльча метко окрестила Альфонсо де Пиччо, деловито выписывал кренделя в такт музыки в середине пустой танцевальной залы, крутя своей бледной партнёршей, похожей разве что на куклу из музея восковых фигур.
– Профессиональная презентация товара! – констатиро-вала Эльча, отхлёбывая виски.
Музыка гремела, заглушая и без того нечленораздельный клёкот чужеземной речи со всех концов планеты за тесно набитыми столами. На пухлых щёчках Эльчи от выпитого виски распустились розы яркого румянца.
Возле столика с русскоговорящими девицами уже несколько минут обивался подвыпивший поляк лет тридцати пяти.
– Докажи, что тебя стать (достаточно ли средств) на нас! – донеслась до меня единственная фраза, возмущённо выкрикнутая одной из девиц, не без основания сомневающейся в польской платежеспособности.
– У мужиков обострённая интуиция на определённый сортженщин, – Эльча яростно вонзила зубы в бутерброд с лососем, – они обладают собачьим чутьём и безошибочно определяют блудливую самку, которая охотно продаст кусочек порочной любви за определённую плату! – говорила она жующим голосом. – Не бойся, к нам не подойдут! У нас на лбу написано, что мы не продаём своего тела!
– Нет, только не это!.. – Эльча издала болезненный стон.Она с ужасом смотрела поверх моей головы, словно увидела призрак.
– Мой муж и сын – они нашли меня! А должны были при-ехать завтра... Быть может, я, как всегда, всё перепутала, – сникла она, а розы, распустившиеся на её щеках, мгновенно поблёкли.
К нам приблизились двое мужчин. Один из них был очень молод и, очевидно, был её сыном. Эльча смотрела на прибывших насупившись, исподлобья, но подставила щёки для поцелуев, затем началась бойкая перебранка супругов на непонятном для меня булькающем иностранном языке. Эльча пыталась из обороны перейти в атаку, но ей это плохо удавалось. Она яростно защищалась, но овладеть ситуацией и сказать своё последнее слово ей так и не удалось.
Отец и сын подхватили жену и маму под руки и почти насильно оторвали от стула. Она посмотрела на меня со щемящей грустью во взгляде, но подчинилась силе.
– Мы живём в другой стране. Они приехали за мной, изавтра же мы уезжаем в Швецию. Но давай договоримся, этого же числа, здесь, и ровно через год! Обещаешь?
– Обещаю! – ответила я.
У выхода Эльча остановилась и оглянулась, ища меня взглядом. Она послала мне воздушный поцелуй, бессильно, как подстреленная птица – крылом, махнула пухленькой ручкой и исчезла за дверями, целиком покорившись мужской воле.
Глава 24
Я судорожно сжимала прелестный букетик розовых роз, не зная, куда его пристроить, чтобы освободить руки и поставить подпись на брачном свидетельстве после всех церемониальных процедур, присяги в верности предстоящего супружества и обмена обручальными кольцами. Наконец мне пришло в голову прижать его к груди левой рукой, и острый шип розы, легко пронзив красный шёлк моего свадебного платья, глубоко впился в кожу, но я даже не вскрикнула от боли, а стойко выдержала эту чудовищную пытку.
Я взглянула на моего теперь уже без пяти минут мужа – он выглядел торжественно и очень серьёзно, старательно выводя подпись на документе, впрочем, как и наши свидетеливеликаны – Эва и Веслав, которые запечатлевали свои подписи последними.
Под звуки марша Мендельсона нам предложили закрепить созданный брачный союз поцелуем. Лилось и шипело шампанское, хрустальные фужеры издавали малиновый звон при соприкосновении, а наши счастливые лица с застывшими улыбками были направлены в объектив фотоаппарата.
Была суббота, и на очереди томились в ожидании бракосочетания ещё несколько пар, поэтому весь процесс длился сравнительно недолго. Мы покинули залу церемоний и вышли на улицу. В вестибюле здания ЗАГСа я отдала Мирославу конверт с деньгами. Он невозмутимо сунул его во внутренний карман свадебного пиджака.
Наши смеющиеся весёлые лица приковывали взгляды, но особенно долго, взоры уличных прохожих и пассажиров трамвая останавливались на моей персоне, а скорее, на моём необычном длинном платье вызывающе красного цвета. Мне почему-то захотелось выйти замуж в красном, бросая вызов всему миру. И совсем не потому, что этот брак был ненастоящим, а из чувства глубокого противоречия хотелось всем своим видом провозгласить, что я из Красной Страны, и нисколько меня этот факт не смущает, а наполняет упрямой гордостью. Быть может, искрящаяся счастьем старушка в красном, чей силуэт маячил и до сей поры маячит в моей памяти, дотронувшись, зарядила меня красным синдромом счастья? Если бы я могла ответить на этот вопрос!
Чуть сонная предполуденная субботняя пора второго дня
