Читаем без скачивания Час Пандоры - Джон. Дж. Нэнс

Сакаров кивнул. У него явно отлегло от сердца.

– Нам остались только последние проверки качества. Как вы знаете, у шейха были особенные запросы.

Юрий торжественно кивнул.

– Шейх всегда так поступает, когда речь идет о самолете принца. Когда я вернусь, самолет снова будет в вашем распоряжении до прибытия шейха, как это и планировалось. Сегодня ночью я не собираюсь оценивать внешний вид.

– Спасибо! – отозвался Сакаров.

– Когда мы вернемся, кто-нибудь сможет отвезти нас в отель?

– Разумеется. Так значит, через час?

– Не раньше, – ответил Юрий.

Он видел, что Сакаров все еще озабочен. Человека застали врасплох, и он никак не мог прийти в себя. Но мысль о полутора миллионах долларов, которые окажутся у него в руках через двадцать четыре часа, когда прибудет шейх и примет работу, заставили его широко и искренне улыбнуться. В конце концов, после оплаты всех расходов, он положит себе в карман полмиллиона долларов США.

Пока Юрий проводил наземную проверку, казалось, Сакаров удовольствовался ролью наблюдателя, приняв объяснения «араба», что второй пилот отправился поговорить с диспетчерами.

– Второй пилот присоединится ко мне возле КДП, – объяснил Юрий.

Сакаров махнул на прощание рукой и сел в машину, но Юрий видел, что автомобиль отъехал лишь за угол, и его огни погасли.

Стеблинко включил двигатели и вырулил к основанию диспетчерского пункта, как было оговорено, развернувшись так, чтобы левая сторона, где размещалась дверь, оставалась вне поля зрения Сакарова. Он оглянулся на «Хоукер». Майор должен был видеть приезд Сакарова и знает, что действовать следует по плану «Б». Юрий оставил двигатели включенными, поставил самолет на тормоз, спустил трап, сошел вниз, потом повторил все в обратном порядке и закрыл дверь. Юрий знал, что Сакаров, глядевший в полевой бинокль, увидит только ноги. Он станет утверждать, что второй пилот стоял в темноте, а теперь поднялся на борт.

Как только «Гольфстрим» достиг конца взлетной полосы, сонный диспетчер дал разрешение на взлет. Через тридцать секунд Юрий оторвался от земли и направился на запад, просчитывая, как в определенное время прореагирует Сакаров. Так как Стеблинко работал на эту компанию, он слишком хорошо знал его вспыльчивость. Сакаров – все что угодно, только не дипломат.

Разумеется, «Гольфстрим» принца не вернется через час. В этом случае Сакаров начнет нервничать через час с четвертью после вылета. Еще через полчаса он запросит центр наблюдения за воздухом и с удивлением обнаружит, что самолет шейха покинул страну. Сакаров станет подозревать принца в воровстве. Сначала он запросит помощи у ВВС и русской системы центров наблюдения за воздухом, но когда это не даст результатов, он позвонит в Эр-Рияд, в Саудовскую Аравию, и станет обвинять шейха Фарука Акима. Оттуда его проинформируют, что у них нет служащего по имени Ахмед Амани, и станут сыпать угрозами, требуя найти самолет принца. Сакаров будет убежден в том, что арабы украли свой собственный самолет, чтобы не платить за него. А те станут пребывать в уверенности, что Сакаров помог вору, преследуя собственные корыстные цели.

Но к этому времени Юрий будет в другом месте, под другими позывными над Средиземным морем, в тысяче миль отсюда.

«Второй этап оказался удачным! – подумал Юрий. – Теперь надо послать сообщение о вылете».

Когда самолет набрал нужную высоту, Стеблинко вышел из кабины и открыл сложнейшую панель связи в передней части салона, установленную в красивой консоли из орехового дерева. Он выбрал спутниковую связь и включил компьютер связи, потом ввел условленные кодовые цифры и запустил систему передачи.

В течение одной минуты, и Юрий это знал, сообщение будет получено тем, для кого оно предназначено, поступив на бесстрастный монитор, настроенный специально на этот спутниковый радиоответчик. В ответ будет послано сообщение на борт «Гольфстрима», когда цель поднимется в воздух. Поступит информация и об ее ожидаемом прибытии в пункт с заранее оговоренными координатами. В кабине зазвенит зуммер, как только сообщение поступит. Стеблинко проверил систему связи во время полета.

В маленькой кухне он обнаружил пакет печенья и какие-то кондитерские изделия, положил их в сумку, потом вернулся к панели радиоконтроля и опустил отполированную ореховую крышку.

Что-то щелкнуло.

«Странно», – подумал Юрий.

Он снова открыл панель и увидел источник звука. Основной выключатель спутниковой связи при опускании крышки перешел в положение «выключено». Юрий снова включил компьютер, еще раз все проверил и закрепил крышку в открытом положении, просто для пущей уверенности.

Стеблинко снова сел в левое кресло и пристегнул ремень, мысленно прокручивая ту рискованную процедуру, что ожидала его через полчаса. Он все продумал с хирургической тщательностью. Где-то миль за восемь до турецкой границы Юрий начнет изображать снижение на неконтролируемый аэродром, но, опустившись достаточно низко, чтобы выйти из поля зрения радиолокаторов ПВО, «Гольфстрим» совершит рывок на сотню миль к северу на очень большой скорости. А там он снова наберет высоту, отслеживаемый радаром, словно самолет вылетел из ближайшего аэропорта, запустит новый план полета под фальшивыми позывными и превратится в чартерный американский рейс, возвращающийся в Штаты через Канарские острова.

Юрий знал, что в старые времена советский радиолокатор засек бы его проделку. Но после развала СССР радарное прикрытие стало хуже. Ему было известно о «дыре» у турецкой границы – уже в течение восьми месяцев.

Как только граница с Турцией останется у него за спиной, впереди будет шесть часов скуки. Аккуратно введя план полета в бортовой компьютер, он сможет расслабиться и наслаждаться прекрасной машиной принца, пока самолет будет лететь без его помощи. Может быть, Юрий даже вздремнет немного в своем кресле. В конце его путешествия ему придется быть внимательным.

Когда он поведет «Гольфстрим» в бой, у него не останется времени для ошибки.

Борт рейса 66

В 14.50 из Далласа пришел приказ вылететь из Исландии на аэродром в Западной Африке. Дик Робб послал за Джеймсом Холлэндом и сообщил об этом стюардессам. Передвижной командный пост ВВС подтвердил получение такого же сообщения и пообещал отсоединиться и съехать с полосы, когда пилоты будут готовы. Взлетная полоса будет в их распоряжении.

Холлэнд пришел в кабину пилотов, Барб следовала за ним по пятам.

– Поспал немного? – спросил Робб.

Джеймс облокотился на спинку его кресла и потер глаза.

– Немножко. Пару часов.

Робб кивнул.

– Ладно. Вот последние новости. Они должны быть готовы снова загрузить нам через заднюю дверь больше трехсот коробок с завтраком, как мы и просили, мы получили новый план полета, и также нам нужны ножницы...

– Ножницы? – переспросил Холлэнд.

– Это для молодого человека, лежащего в комнате отдыха экипажа, – объяснила Барб. – Доктору из Швейцарии нужно разрезать парню гипс. Его нога здорово отекла, и врача волнует кровообращение.

Холлэнд кивнул.

– Хорошо.

– И еда поступает, – добавила Барб, указывая на светящийся индикатор на передней панели, что значило – пятая левая дверь открыта.

Робб проверил свой список и продолжал:

– Я также потребовал лекарства для троих пассажиров, оставивших свои медикаменты в багаже. Предполагается, что нам их тоже передадут.

Барб согласилась с ним.

– Нас заправили до максимального взлетного веса, резервуары с водой полны. Они проверили и долили масло во все четыре двигателя. В компьютер введена программа, и все три инерциальные навигационные системы приведены в соответствие.

Холлэнд уселся в левое кресло и повернулся к старшей стюардессе.

– Как тебе кажется, Барб, мы готовы?

Она утвердительно покачала головой.

– Хорошо то, что никто в салоне пока не заболел, и ни у кого нет никаких симптомов. Но, насколько я понимаю, у нас есть еще двадцать четыре часа, прежде чем мы увидим признаки болезни у кого-нибудь.

Холлэнд кивнул, его глаза были прикованы к боковому окну.

– Как настроение?

Барб вздохнула.

– Все, что я могу сказать тебе, Джеймс, это то, что на этом самолете у нас есть несколько очень напуганных людей, и это заметно. Много беспокойства, перепуганные дети и напуганные члены экипажа. Посол Ланкастер был великолепен. Он помог организовать добровольцев, чтобы помогать остальным. Мужчина, которого тебе пришлось утихомиривать, ведет себя тихо, будто сфинкс, и даже святой Иосиф, этот Гарсон, помогал. Ланкастер держит его в узде. Да почти все вели себя отлично.

– А мистер Эриксон?

– Я заставила его позвонить домой. Он поговорил с сестрой своей жены и с детьми. Ему было очень больно, но они его здорово поддержали. Я думаю, они все понимали, что у его жены не все в порядке с головой уже много лет. Эриксон все еще в шоке, но я уверена, что он справится.