В свою очередь, сэр Альфред представил хозяину дома русского генерала. Коновалову сразу понравился подтянутый моложавый военный, державшийся просто и непринужденно. Сильные и красивые люди всегда привлекали особенное внимание Александра Ивановича.
- Генерал-майор Соколов, - поклонился Алексей.
- Александр Иванович Коновалов, - ответил поклоном хозяин дома. "Что-то я о нем слышал..." - промелькнуло у него при этом в голове. Но сейчас больше всего его занимал Мильнер.
После завтрака хозяин и главный гость удалились в кабинет. Брюс Локкарт и Клерк сделались центром внимания москвичей. Соколов устроился в глубоком кресле в другом конце гостиной. Он многое бы дал за то, чтобы знать, о чем шла речь за закрытыми дверями. Он понимал, что лорд Мильнер принял приглашение Коновалова неспроста. Речь явно шла не о простой коммерции.
Вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглянувшись, он увидел, что к нему направляется молодой человек. Где-то он встречал его.
- Вы, наверно, меня уже не помните, а я сразу узнал вас. Хотя прошло и немало лет, - произнес молодой человек. Видя недоумение генерала, он представился: - Секретарь господина Коновалова... Неужели не помните вечер у Шумаковых, пение Анастасии Петровны, нашу бурную дискуссию и меня, в то время студента?
Теперь Соколов узнал его. Время изменило Гришу. Это был интересный рослый мужчина, самоуверенный, энергичный. Но как сопоставить взгляды прежнего Гриши и теперешнего секретаря Коновалова? Ироничная улыбка промелькнула на губах Соколова. "Вот так приспосабливаются люди", - подумал он. Чувство неприязни и брезгливости шевельнулось в нем.
- Как здоровье Анастасии Петровны? - осведомился Гриша. - Передайте ей мой поклон.
Если бы Соколов мог знать, какую бурю в душе Гриши вызвало его появление в доме Коновалова. И ревность, и что-то похожее на злорадство. Ведь наверняка этот бравый генерал не знает, что Настя связана с большевиками. "Ты и не представляешь, на каком ты у меня крючке!" - хотелось Грише крикнуть Соколову.
Чем больше он смотрел на Алексея Алексеевича, тем сильнее его охватывало чувство ненависти. Он улыбался гостю, вспоминая спиритический салон у Шумаковых. В груди же у него все клокотало от ненависти. За годы работы у Мануса и Коновалова он научился скрывать свои чувства.
Беседа лорда Мильнера и Коновалова не заняла много времени. По всей вероятности, результаты ее не совсем устроили русского миллионера. Увидя Гришу, болтающегося без дела, он довольно резко велел ему распорядиться подать машину лорду Мильнеру и в то же время весьма благосклонно взглянул в глаза Соколову. Его чем-то притягивал к себе этот человек. Он не знал, что у самого лорда Мильнера были далеко идущие планы относительно этого генерала.
От Гриши не укрылся интерес Коновалова к Соколову, а обращение с ним самим, как со слугой, сильно унизило его в глазах соперника. "Это мой враг на всю жизнь, - подумал Гриша. - Еще не хватает, чтобы он перешел дорогу и по службе! Я уничтожу этого проходимца!" И тут ему пришла мысль написать анонимное письмо Соколову о неверности Насти. Будет скандал. Настя, которая так ждет Соколова, будет оскорблена. В их отношениях появится трещина, а он будет стараться ее увеличивать, пока не добьется полного разрыва. Он докажет Насте, что он единственный ее друг. Ему казалось, что никогда она еще не была так желанна, а он так близок к победе.
39. Петроград, февраль 1917 года
Лорд Мильнер готовился отбыть из Петрограда в порт Романов на Мурмане, чтобы на британском крейсере вернуться в Англию. Он уже указал Бьюкенену, что и как писать в Форин офис о скромных итогах союзнической конференции. Рекомендовал членам делегации проявить в отчетах ограниченный оптимизм в связи с положением в России, но ни в коем случае не упоминать в документах о том, что англичанам известно о заговоре против самодержца всероссийского и о сроках его осуществления. Оставалось несделанным лишь одно важное дело вербовка или склонение к доверительному сотрудничеству генерала Соколова. Люди полковника Нокса оказались слабоваты для этой цели. Они были значительно ниже морального и интеллектуального уровня Соколова, в том числе и такие крупные разведчики, как Хор и Нокс, думал сэр Альфред.
Напоследок он решил сам поговорить с "его превосходительством господином генералом Соколовым". Подкупить его лестью, нарисовать радужные перспективы дружбы с одним из влиятельнейших деятелей такой могущественной империи, как Британская. После прощального обеда у посла он пригласил "поболтать" к себе в "Европейскую" сопровождающего делегацию генерала. На всякий случай лорд попросил полковника Нокса быть в соседней комнате.
Соколова провели в маленький салон, уставленный изящной и хрупкой мебелью. Лорд Мильнер немедленно вышел к нему, пригласил устроиться поудобнее. Обратил внимание, как непринужденно сел в легкое кресло генерал. С детства сэр Альфред завидовал тем, кого природа наградила здоровым телом и ловкостью. Но даже это сейчас не поколебало его симпатии к собеседнику. Он понимал, что Соколова можно "взять" только на доброжелательность, открытость, дружбу.
Алексей уже давно чувствовал, что лорду Мильнеру от него что-то нужно.
- Я очень доволен своей поездкой в Россию, - начал лорд. - Благодарен судьбе, что она свела меня с таким человеком, как вы, - подпустил он лести. - Я знаю ваши великолепные подвиги против центральных держав и намерен исхлопотать у его величества короля Георга для вас орден Подвязки...
- Благодарю за заботу, милорд! - улыбнулся Соколов. - Но это была бы слишком щедрая награда за события, которые происходили два года тому назад.
- Но вы заслуживаете ее, - продолжал сэр Альфред будто бы и вовсе без намека, - и можете быть достойны всех самых высоких наград и поощрений Британской империи. Не только за храбрость, но за ум и знания...
"Что-то он темнит", - решил Соколов, но так же простодушно и открыто улыбался господину министру.
Милорд между тем решил перейти поближе к делу.
- Ваше превосходительство, не скрою, что моя страна и в нынешние трудные времена совместной борьбы с гуннами, и в радостные дни мира нуждается в таких мудрых и смелых друзьях, как вы...
"Ах вот он куда выводит! - догадался Алексей. - Хочет купить меня орденами и сокровищами империи... Интересно, что же ему все-таки от меня требуется?"
Но вслух он почти по-солдатски ответил главе британской делегации, что честно исполняет свой воинский долг. В этих словах крылось и предупреждение о том, что нарушать присягу он ни в коем случае не намерен. Но Мильнер понял его так, что разговор можно и продолжить.
- Не хотели бы вы приехать к нам во главе постоянной военной миссии, с семьей, разумеется?.. - задал вопрос милорд. - Мы легко могли бы это устроить. Тем более что на русском фронте воюют очень бестолково, лавры здесь не заслужишь, в историю не войдешь. А во Франции ожидаются большие события. С вашим опытом вы могли бы принять участие в них, занять видное положение среди военачальников Антанты...
- Сэр, мое место в России, - твердо ответил Соколов.
- Это прекрасно, но вы можете оказать нам помощь и в вашей стране... вкрадчиво и очень любезно продолжал настаивать на своем лорд.
Нокс за неплотно прикрытой дверью с интересом ждал, что будет дальше. Как сумеет Мильнер высказать основное: чтобы Соколов передал всю чешскую и словацкую группы патриотов под покровительство Великобритании? Но милорд, видимо от волнения, заговорил так тихо, что полковник при всем старании не мог ничего расслышать. Зато явственно прозвучал голос Соколова:
- Моя честь и долг перед моей страной не позволяют принять ваше предложение, сэр!
Затем послышался звук отодвигаемого кресла. В голосе Соколова Нокс не услышал агрессивности, но в ответе его он почувствовал такое презрение, что полковника тряхнуло словно электрическим разрядом. Он приник глазом к щели. Мильнер был бледен, но старался выглядеть величественно.
- Мой дорогой генерал! - пытался он напутствовать Соколова. - Россия обречена. Не сегодня завтра она рухнет. Наступит чудовищная анархия, и польются потоки крови... Не знаю, как без союзников можно будет остановить развал империи, государственности, армии... С кем окажетесь вы, когда императорская армия перестанет существовать вместе с государством Российским?.. Я говорю это вам с глазу на глаз и не хочу быть пророком, но скоро грядет великое потрясение!..
- Я буду со своим народом, сэр! - резко произнес Соколов.
- Вы пожалеете, но будет уже поздно что-либо сделать для вас, - не сдавался и Мильнер.
Омерзение поднялось в душе Алексея, но он был сейчас военным дипломатом и постарался, чтобы оно не отразилось на его лице.
- Имею честь откланяться! - посмотрел он прямо в глаза лорда Мильнера. Алексей сознательно не употребил протокольных выражений о почтении и прочем, а ударением выделил слова "имею честь!".
