Ее язвительный голос слабо донесся из шлюза:
— Ветерок! Я слышала, как ты говорил об урага…
«Или, — подумал Флинкс, застегивая пояс с пистолетом, выданным ему Атой, — возможно, что наш капитан не забыл, как ловко нашли нас ААнны. Может быть, он думает, что дорогой, милой, беспомощной Сиссиф нельзя полностью доверять». Он пошел тихо, ища в уме упомянутой особы какой-либо намек, могущий подкрепить возможное подозрение коммерсанта. Если там что-нибудь и имелось, то оно было либо похоронено слишком глубоко, либо слишком хорошо спрятано, чтобы он отыскал. А по краям его зонда просочились иные вещи, смутившие даже его, шестнадцатилетнего паренька из Драллара. Он неуклюже поспешил убраться. Пусть Малайка сам несет на Душе этот груз.
Его больше восхищал пистолет. Рукоятка — сплошная филигрань и инкрустация, куда более красивая, чем практичные дезинтеграторы, виденные им в зарешеченных и затемненных оружейных лавках Драллара. И, безусловно, такой же смертельный. Он знал, что может натворить эта модель и как с ней обращаться. В тех же лавках он стрелял из этого и схожего оружия с холостыми магазинами, в то время как хозяева снисходительно взирали на это и обменивались покровительственными замечаниями с постоянными клиентами.
Он был прекрасен. Компактный и эффективный лазерный пистолет мог сварить человека на расстоянии в пятьсот метров или зажарить на дистанции в метр. Он мог сваривать большинство металлов или прожигать насквозь любую разновидность обычного пластикового препятствия. В общем и целом он являлся полезным и многоцелевым инструментом, а не только оружием. Хоть Флинкс и надеялся, что на поверхности планеты он ему не понадобится, да к тому же с ним был Пип, но приятная тяжесть пистолета на поясе вызывала у него ощущение уверенности.
По желанию Малайки им всем также выдали полный пояс выживания. Даже Сиссиф, пожаловавшейся, что его вес портит ей фигуру. Это вызвало нелестное замечание со стороны Аты, которого Рысь, к счастью, не слышала, иначе в крошечном шлюзе судна мог возникнуть еще один небольшой катаклизм.
Пояс оборудовали и спроектировали для применения на планетах, варьировавшихся не более чем на десять процентов от челанксийской нормы. Кроме обязательного пистолета, пояс содержал среди прочего концентрированные пайки и взбадривающие пилюли, сахарный и соляной раствор, портативную рацию, палатку для двоих, которая была водонепроницаемой, сохраняла тепло тела и складывалась в пакет меньше кулака, батареи для рации и пистолета, инструменты для ориентации, изготовления гвоздей или посева зерна. Там также имелся чудесный компактный ридер мини-микрофильмов с примерно пятьюдесятью книгами на катушке. Среди подборок выделялись два основных произведения: «Универсальный Словарь Изустного Общения» (в семи томах, сокращенное издание) и Библия Объединенной Церкви «Священная Книга Универсальных Истин и других Забавных Анекдотов».
Если бы Флинкс прихватил с собой всю свою квартиру на Дралларе, то все равно жил бы хуже, чем с этим единственным сказочным устройством вокруг талии.
Беспрестанно дующие вокруг планеты страшные ветры и вихревые потоки наверняка затруднят им спуск. Однако под умелым управлением Аты он прошел почти столь же гладко, как мог бы пройти на «Славной Дырке». Единственные неприятные моменты были, когда они проходили сквозь ионизированные слои атмосферы. Естественные слои несущихся в воздухе металлических частиц (их встретилось два) показались двум ученым необычно густыми, но покуда они шли на ракетах, это не представляло опасности.
В отличие от роскошного челнока, поднявшего их с поверхности Мотылька, этот челнок был оборудован больше для перевозки грузов, нежели пассажиров. Однако, несмотря на малую величину и редкие иллюминаторы из плексисплава, Флинкс все-таки немного видел землю внизу. Единственный континент протянулся от северного полюса до точки чуть ниже экватора. На этой высоте он выглядел в основном красно-желтым, с большими кляксами тускло-зеленого здесь и там. Маленькие речки, жалкие и незначительные по сравнению с медно-голубым цветом всепланетного океана, лениво извивались среди низких холмов. Никаких речных каньонов, естественно, не было. Любой такой исчез бы тысячелетия назад под изнурительным бешеным натиском неустанных ветров.
Он на миг встревожился за Пипа, который наотрез отказался надеть крошечные самодельные очки. Внимательное изучение его головы открыло, что рептилия обладает прозрачными мигательными мембранами, опускавшимися для защиты глаз. Раньше он их никогда не замечал, вероятно, потому что просто не смотрел. Он мысленно выругал себя за недогадливость — животное, живущее на деревьях, обязано иметь какую-то естественную защиту от несомых ветром предметов. Но, впрочем, и ни один из двух ученых этого тоже не заметил. На самом-то деле Пип больше планировал, чем летал. Если он сможет там, внизу, справиться с ветрами, то, несомненно, будет чувствовать себя на поверхности Форсажа куда лучше, чем любой из них.
Небольшой межкаютный интерком донес до них из Рубки голос Малайки. В крошечной пилотской рубке едва хватило места для двух пилотов, и рослый торговец создал там немилосердную тесноту. Но он настаивал на желании оставаться «на макушке». Сказано было буквально.
Они пролетели на реактивных двигателях лишь несколько десятков километров, когда молчание в челноке нарушил взволнованный крик:
— Майша! Вот он! Посмотрите в иллюминаторы справа.
Все дружно устремились на ту сторону корабля. К движению присоединилась даже Сиссиф.
Они все еще летели высоко, но когда сделали вираж, то в поле зрения появились развалины города приличных даже по тар-айимским стандартам размеров. Строили они как всегда хорошо, но на этой планете очень немногое могло долго оставаться в своем первоначальном виде. И все же отсюда он казался столь же хорошо сохранившимся, как и любой из тар-айимских городов, виденных Флинксом на видеокассетах. Когда они снизились, чужая схема города, в виде расходящихся от фиксированной точки концентрических полумесяцев, стала видна так же четко, как рябь с берега пруда.
Но их взгляды приковал к себе не город, а здание, стоящее на обрыве в самом центре метрополиса. Единственное безликое сооружение в виде прямоугольной пирамиды, срезанной ровно на вершине. И здание, и круглое основание, с которого оно поднималось, отличались однообразным желто-белым цветом. Самая макушка строения, похоже, была покрыта каким-то стекловидным материалом. В отличие от остального города, оно выглядело идеально сохранившимся. А также самым высоким из когда-либо виденных ими отдельных строений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
