class="p1">— Я общаюсь, а ты за кустом держись — чужак настораживает. А как шумну, беги на помощь.
Кочанов наблюдал из-за куста, как хозяйка распахнула участковому дверь. Он ее верно описал — большая грудь под обтягивающей блузкой, горделивая осанка, мордашка накрашена, а глаза прицениваются, что да как. Участковый инспектор о чем-то поговорил с Анфисой и зашел в дом, хотя та не очень-то хотела его пускать.
Старший лейтенант подбежал к закрытой двери, прислушался. Вскоре спокойный разговор сорвался на повышенные тона, и он ворвался в дом.
— Еще один вертухай пожаловал, — встретила его в штыки разбушевавшаяся хозяйка — Я вас, козлов, не приглашала. Валите!
Женщина грудью пыталась оттеснить участкового. Тот упирался, указывая рукой:
— Самсонов был здесь, ночевал. Смотри!
На веранде на веревке сушилась светло-серая спортивная форма Nike, в которой видели беглеца. Кочанов достал пистолет, передернул затвор, направил на Анфису.
— Где он?
Хозяйка отступила, молча сверкая глазами.
— Она дала ему одежду мужа, и он ушел, — рассказал Баранов о том, что удалось узнать.
Кочанов быстро проверил комнаты, заглянул в шкаф, под кровать — пусто. Он вернулся к Гладышевой, пистолет не убирал, используя ствол в качестве угрозы.
— Выкладывай, о чем говорила с Самсоновым. Когда он ушел, куда?
— А то что? — с вызовом спросила Анфиса.
— Поедешь со мной в отделение.
— Напугал. Собраться хоть можно?
Участковый из-за спины хозяйки демонстрировал коллеге сочувствие: баба с гонором, я предупреждал.
Кочанов убрал пистолет в кобуру, собираясь дать волю кулакам. Гладышева почувствовала агрессию, резко отпихнула его, так что старлей едва устоял на ногах, бросилась в комнату и заперла дверь. Там что-то скрипнуло, застучали шаги, и гулко грохнуло. Когда Кочанов выбил дверь и ворвался в комнату, он увидел опущенную с потолка откидную лестницу и закрытый лаз на чердак.
— Вот он где! Баранов, карауль со двора, — приказал старший лейтенант и схватился за рацию. Он вызывал своих: — Ширко, Сиротин, срочно ко мне! Дом Анфисы Гладышевой, пусть местный сержант приведет.
Не дожидаясь подмоги, Кочанов полез по лестнице, уперся в лаз — закрыто на задвижку или придавлено сверху. Он крикнул:
— Самсонов, даю минуту на добровольную сдачу! Иначе ты труп!
Он честно выждал минуту под стук своего сердца. Сверху доносились невнятные слова Анфисы. Уговаривает беглеца сдаться, подумал старлей и решил подождать еще минуту. В конце концов хлопнуть преступника при попытке к бегству сподручнее за поселком, без лишних глаз.
— Самсонов, у тебя последние шестьдесят секунд! Спускайся, будешь жить. Время пошло, — приказал он.
Но за минуту ничего не случилось. Кочанов надавил спиной на преграду — не поддается. Ударил плечом — хрустнула лестница под ногой, он чуть не свалился.
— Сдохни, гад! — выругался конвоир и со злости выпустил три пули по деревянной крышке.
Метил в область задвижки. Сработало. Крышка поддалась, он откинул ее и прислушался. Обостренный слух легко улавливал любой шорох.
— Я сдаюсь, — раздался женский голос.
Кочанов осторожничал. Он хоть и вооружен, но преимущество у невидимого противника, сунешь голову и получишь доской по башке.
— Самсонов, встань, чтобы я тебя видел, — потребовал офицер.
— Его здесь нет. Ушел давно, — ответила Гладышева.
— Сейчас подъедут автоматчики, изрешетим потолок.
— Что, перед бабой обделался? — грубо рассмеялась Анфиса. — Херой!
— Я слышал, как ты разговаривала, — злился Кочанов.
— С честным миром. — Хозяйка появилась в проеме, демонстрируя в вытянутой руке смартфон. — Выложила в сеть его сообщение, а потом от себя добавила.
Она включила запись. На дисплее появился Самсонов все в том же спортивном костюме Nike. Он опять твердил о своей невиновности и о том, что готов сдаться ради честного суда. Широко раскрытые глаза взывали к слушателям, речь была растерянной и прерывистой, без грубых слов.
«Ни дать ни взять, интеллигент, попавший в переплет, — с раздражением подумал Кочанов, — засмотришься и посочувствуешь».
Он рывком залез на чердак, отпихнул хозяйку, осмотрел все углы — беглеца не было.
А Гладышева уже демонстрировала свое личное обращение, выложенное в сеть. Из телефона звучал ее голос:
— Я знаю людей, всяких повидала, и верю Игорю Самсонову. Он не убивал. Но вот, что я скажу, ему нельзя сдаваться полиции — погубят. Если они меня готовы побить, то его точно растерзают.
Раздались три оглушительных выстрела, в кадр попали летящие щепки.
— Слышите, палят без разбора. А здесь только я беззащитная женщина. — Гладышева продемонстрировала пустой чердак, направила камеру на себя и заголосила. — Люди добрые помогите невинному человеку!
Кочанов выхватил у нее телефон.
— Куда ты слила? На какой сайт?
— Куда Самсонов показал.
— Он пользовался интернетом?
— И мной мог попользоваться не отказала бы, — дерзила Анфиса. — А вот если бы ты, коротышка, сунулся, причиндалы бы твои выдрала и собакам скормила.
— Ах, ты, тварь! — разозлился Кочанов, болезненно переживавший насмешки о своем росте.
Снизу раздался испуганный голос участкового:
— Эй, вы там, угомонитесь! Ты бабу не калечь, не отпишемся.
— Забирай ее и делай что хочешь, — огрызнулся Кочанов и спустился вниз. Увидел форму Nike, сдернул ее и приказал участковому: — Расспроси, во что оделся Самсонов.
К дому подъехали его бойцы. Кочанов на крыльце просматривал сайт, куда было выложено уже второе обращение удачливого беглеца. Сотни комментариев и большинство в поддержку проклятого Самсонова.
— Ну, что? — спросил Сиротин хмурого командира.
— Все против нас. Ему помогают и гордятся этим.
Из дома вышел участковый. Кочанов вопросительно посмотрел на него. Тот виновато развел руки:
— Баба — кремень. Я могу ее задержать, но…
— Да пошли вы все, бараны! — выругался начальник конвоя, направляясь к джипу.
14
Зазвучала заставка вечернего ток-шоу «Шило». Петелина, отложив все дела, обреченно опустилась на диван перед телевизором. К ней подсел Валеев, положил руку на колено, ласково заглянул в глаза.
— А может, сериальчик посмотрим, — предложил он, пытаясь забрать пульт.
— Это и есть сериал про следователя злодейку. — Елена отдернула руку и увеличила громкость.
Сегодня из служебного кабинета она пыталась вызвать на допрос Маргариту Сергиенко. Вежливо позвонила по телефону, но девушка ответила дерзко:
— Мне некогда свами разговаривать, да и не нужно. Я еду на телевидение.
— Опять? — вырвалось у Елены. Она невольно продемонстрировала свой страх.
— Я не буду молчать после того, что случилось. Я всем расскажу о ваших методах.
— О чем вы?
— Смотрите «Шило», узнаете! — в сердцах крикнула Маргарита.
После унизительного разговора Елена мстительно сжала губы. Ну что ж, не хочешь по-хорошему, будет по закону!
Она вызовет свидетельницу официально, пошлет оперативников. Они доставят Сергиенко силой, если потребуется, и тогда в казенном кабинете она снимет личное шоу на служебную камеру, продемонстрирует власть закона. Пора на деле применить статью о заведомо
