— Я тебе не друг, Кулла, — выдохнул Гаэтан. — Ты проповедуешь лишь смерть и ненависть.
— А только они и есть, Гаэтан. Разве ты не видишь? Ненависть делает нас сильными, дает нам силы побеждать врагов. Разве ты не видишь, как обманчива терпимость? Как вредоносно принятие? Не должно быть мира среди звезд, Гаэтан, пока позволено существовать ксеносам и неверующим. Радуйся, ибо вечная резня ждет нас. Прими свою ненависть, ибо это необходимо. Ненависть — это благо. Ты же не можешь сказать мне, что не ненавидишь тех, кто сделал это с тобой.
Слова Куллы хлестали его душу огненным бичом, и ей было даже больнее, чем обожженному телу. Он действительно ненавидел тау. Он ненавидел их за страдание, на которое был обречен до последнего вздоха. Он пытался ухватиться за свою веру в искупление, прощение и братство среди звезд, но волна яда смывала ее.
Гаэтан плакал от того, как легко сокрушала ненависть его убеждения, и Кулла улыбался, видя это. Лаврентийский священник наклонился, поднял что-то тяжелое, лежавшее рядом с кроватью, и положил рядом с его рукой.
— Наконец ты понял, друг мой.
— Да, — сказал Гаэтан и сомкнул страшную обугленную кисть вокруг почерневшей рукояти меча. — Я понял, и это разбило мое сердце.
— Уверен, что следующим будет Ольцетин, — сказал лорд Уинтерборн, поддерживая раненую руку на перевязи и склоняясь над темной проекцией на гололитическом столе. Полковник лаврентийцев заменил окровавленную рубашку и мундир, но в остальном выглядел таким, каким Уриил последний раз видел его в горах. — Йотусбург кишит этими гребаными дронами, и Пракседес… в общем, его уже просто нет. Вот уж не думал я, что доживу до дня, когда увижу, как с такой легкостью будет взят штаб лаврентийцев.
Уриил сочувствовал Уинтерборну: он узнал о гибели майора Орнеллы и ночном побоище в западной части континента. Утро не принесло имперским войскам передышки. Четвертая рота была готова отправляться на войну, и оставшиеся части лаврентийцев заняли оборонительную позицию, хотя понятно было, что они еще не пришли в себя после стремительной атаки тау.
Уинтерборн, Уриил и Клозель собрались в командном пункте крепости Идея, глядя, как на поверхности гололитического стола мелькают мутные значки. Раненый пес сидел у ног хозяина и грыз кость, явно не принадлежавшую ни одному из известных Уриилу созданий.
Экраны с данными, вмонтированные в стены командного пункта, выдавали потоком всю информацию, собранную системами наблюдения на крыше, и сервы ордена передавали ее технодесантнику, подключенному к креслу в дальнем конце помещения. Харк боролся за жизнь в апотекарионе, и его место занял технодесантник Ахамен. Он пропускал через себя данные, шептал бинарный код и передавал все на гололитический стол.
— Никто из нас не ожидал подобного. Это наша первая ошибка. Давайте постараемся, чтобы она была последней, — сказал Уриил. — Но Пракседес пал, и нам надо двинуть свои войска навстречу тау. Ксеносы ведут быструю войну, и если мы не начнем действовать незамедлительно, то не успеем их остановить.
— Тогда мы должны немедленно дать им бой, — предложил Клозель.
— И мы это сделаем, но сначала разработаем план боя. — Уриил показал на стол. — Это последние карты, полученные с «Vae Victis», прежде чем адмиралу Тиберию пришлось уйти обратно в пояс астероидов Церн.
— Уйти? — поразился Уинтерборн. — Да чтоб его, я рассчитывал на ваш корабль, чтобы прикрыть наши тылы, Уриил. С какой это стати он ушел?
— У тау есть на орбите несколько кораблей, более мощных, чем «Vae Victis», по крайней мере, два несущих, линейный корабль и несколько кораблей сопровождения.
— Небольшой флот для захвата планеты, — заметил Клозель. — Даже патрульный флот системы справился бы с ним. Жаль, что у нас его нет!
— Это да, — согласился Уриил. — Адмирал Тиберий утверждает, что это исследовательская экспедиция, а не полноценный захватнический флот, возможно, попытка разведать оборону Восточного Предела, прежде чем нанести основной удар.
— Тогда убрать его — это еще более неотложная задача, — сказал Клозель.
— Насколько свежие данные? — спросил Уинтерборн, глядя на сонмы красных и голубых значков вокруг изображений городов.
— Часа три, — сообщил Уриил.
— Тогда они абсолютно бесполезны! — рявкнул Уинтерборн. — Тау движутся быстро, к реальной ситуации вот это уже не имеет никакого отношения.
От звука его сердитого голоса пес вскинул голову и заворчал.
— Что верно, то верно, — не стал спорить Уриил. — Но больше ничего у нас нет, а раз так, мы можем извлечь отсюда какие-то идеи касательно наших планов и диспозиции.
— Планов? Да что мы можем спланировать, не зная расположение врага?! — кричал Уинтерборн. — Надо выбить показания из того тау, что вы захватили в поместье Куделькара. Он знает, что они замышляют. Он и эта предательница Микола Шонаи — у них вся необходимая информация, точно вам говорю.
— Я уверен, Дженна Шарбен заставит их заговорить, — сказал Уриил.
— Да ну? Шарбен — дилетантка. Я послал Куллу узнать правду. Он их сломит, и мы узнаем что-то ценное.
— Возможно… — начал было Уриил, но Уинтерборн еще не закончил:
— Тау застали нас врасплох, Уриил. Инициатива в их руках, как вы предлагаете перехватить ее?
— Будем сражаться, — сказал Уриил, опираясь на стол. — Встретим захватчиков лицом к лицу и выбьем у них инициативу болтерами и цепными мечами. Гибель майора Орнеллы — это удар, но вам надо держать себя в руках, Натаниэль.
Уинтерборн хотел что-то сердито выкрикнуть в ответ, но тут сообразил, что Уриил обратился к нему по имени. Он глубоко вдохнул и ущипнул себя за переносицу.
— Да, конечно, конечно, вы правы, Уриил, — вздохнул он. — Простите, я потрясен, ну, вы понимаете. Алитея умерла, Пракседес пал… Столько всего…
— Это не повод, — возразил Клозель, надвигаясь на полковника. — Вы командуете полком солдат Империума. Вы не можете позволить себе скорбь, когда впереди война. Оплачете мертвых, когда отзвучат песни победы.
Уриил взглянул Уинтерборну в глаза.
— Ну вот, теперь, когда мы друг друга поняли, давайте посмотрим, чем мы располагаем.
В течение следующего часа Уриил, Уинтерборн и Клозель подробно обсуждали стратегическое положение. Коммуникации были ключом к любому способу реагирования, и после разрушения Кализа лаврентийские техи создали сеть шифрованных вокс-единиц, чтобы осуществлять координацию различных воинских частей.
Группы бронемашин уже находились на пути в Ольцетин, Йотусбург, Мадорн и Альтемаксу, они несли криптографические коды, обеспечивающие координацию соединений. Некоторые уже достигли мест назначения, и по имперским войскам начала распространяться информация о ходе обороны.
Пракседес, ясно, был в руках противника и служил плацдармом, с которого корабли-носители тау свободно сбрасывали свежие войска и припасы на поверхность планеты. Если целью было победить захватчика, предстояло отвоевать Пракседес, но прежде чем начинать атаку, нужно было задержать тау. Первые нападения на редуты Ольцетина удалось отразить, но было маловероятно, что можно долго сдерживать тау без всякого подкрепления.
— Что там с вашими силами в Йотусбурге? — спросил Уриил.
Уинтерборн полистал пластиковую папку.
— На улицах еще идут бои, но там густонаселенные районы. Планировка запутанная, мне приходят отчеты об отдельных засадах и проблемах со связью. Соединением «Знамя» командует капитан Лузейн, у него три тысячи человек и шестьсот танков. Учтите примерно шесть тысяч бойцов СПО и, возможно, легион скитариев — и получается почти десять тысяч солдат в полной боевой готовности. Помимо того, что убойные команды охотятся на дронов-разведчиков, Лузейн пока не сообщал о сколько-нибудь существенных контактах с противником.
— А что с заводами Механикус? — спросил Клозель.
— Они серьезно пострадали, — сказал Уинтерборн, — но магос Ваал уверяет меня, что запасы боеприпасов и оружия будут в полном порядке, как только совершатся Сто Ритуалов Восстановления.
— Ими нельзя ни выиграть, ни проиграть войну, — запротестовал Клозель.
— Я думал, что уж вы-то понимаете важность ритуала, капеллан.
Клозель промолчал, но Уриил почувствовал, что он нехотя согласился со словами Уинтерборна.
— Тогда спланируем наши действия соответственно, — сказал Уриил. — Сколько людей в соединении «Щит», Натаниэль?
— У капитана Гербера две с половиной тысячи солдат и четыреста танков. Полковник Лоик тоже там, у него около пяти сотен из СПО. Хорошие ребята, но не знаю, чего они стоят в бою. Только несколько из них участвовали в боевых действиях во время мятежа, остальные — мальчишки и старики, державшие в руках винтовку разве что на учениях.
