Для шайнарца он был высок, ростом почти с Ранда, долговязый, с желтоватым лицом, а чуб его был черен как смоль. – Для женской половины они приняли свои правила, и нам приходится мириться с ними, пусть даже те и глупы. – От последних слов вздернулась не одна бровь, и он торопливо откашлялся. – Нужно передать послание, если хотите поговорить с кем-то из-женщин, но его передадут, когда они сами выберут время, и, пока этого не произойдет, нужно ждать. Таков наш обычай.
— Я должен увидеть ее, – упрямо твердил Ранд. – Мы скоро отправляемся. Не так скоро, как мне хотелось бы, но я все равно должен увидеть Эгвейн. Мы вернем Рог Валир и кинжал, и этому – конец. Да, конец. Но перед отъездом я хочу повидаться с нею.
Эгвейн нахмурила брови; слова Ранда звучали очень странно.
— Незачем так горячиться, – сказал Каджин. – Вы с Ингтаром или найдете Рог, или нет. Если нет – то его возвратят другие. Колесо плетет, как того хочет Колесо, и мы – лишь нити в Узоре.
— Не позволяй Рогу завладеть твоим разумом, Ранд, – сказал Агельмар. – Он может пленить человека – мне известно, как это случается, – и это – неверный путь. Мужчина должен стремиться исполнить долг, а не искать славы. Что будет, то будет. Если суждено Рогу Валир протрубить на стороне Света – значит, так и будет.
— Вот ваша Эгвейн, – сказал Каджин, взглядом отыскав девушку.
Агельмар оглянулся и, заметив Эгвейн рядом с Нисурой, кивнул:
— Оставляю тебя в ее руках. Ранд ал'Тор. Запомни: здесь ее слово – закон, ее, а не твое. Леди Нисура, не будьте слишком строги к нему. Он просто хотел повидать свою девушку, и он не знаком с нашими обычаями.
Эгвейн двинулась вслед за Нисурой, шайнарка пробивала дорогу через толпу с любопытством смотрящих на девушку женщин. Нисура слегка склонила голову, приветствуя Агельмара и Каджина, подчеркнуто не удостоив кивком Ранда. Голос ее был сух и сдержан.
— Лорд Агельмар. Лорд Каджин. К этому времени ему стоило бы столько знать о наших обычаях, но он слишком большой, чтобы его отшлепать, поэтому я позволю Эгвейн разобраться с ним.
Агельмар по-отечески потрепал Ранда по плечу:
— Вот видишь. Ты поговоришь с ней, пусть даже и не совсем так, как того хотел. Пойдем, Каджин. У нас еще много дел. Амерлин по-прежнему настаивает, чтобы…
Его голос стих, когда оба шайнарца свернули в коридор. Ранд все стоял, глядя на Эгвейн.
А женщины по-прежнему смотрели на них, как сообразила Эгвейн. На нее и на Ранда. Ждут, чего же она предпримет. Итак, значит, я должна с ним разобраться, так? Но ее сердце просто затопила нежность к Ранду. Ему не помешало бы причесаться. На лице его явственно читались гнев, вызов всем и вся и усталость.
— Ступай за мной, – сказала она ему.
Ранд зашагал рядом с девушкой по коридору, прочь от женской половины, а позади них зашелестели шепотки и ворчание. Ранд, кажется, боролся с собой, силился отыскать нужные слова.
— Я наслышана о твоих… подвигах, – наконец сказала Эгвейн. – Бегал прошлой ночью по женской половине с мечом. Явился с мечом на аудиенцию к Престолу Амерлин. – Он по-прежнему ничего не говорил, лишь шагал рядом, насупившись и уткнувшись взглядом в пол. – Она… ничего с тобой не сделала? – Она не могла заставить себя спросить, не укротили ли его; он выглядел каким угодно, только не укрощенным, но откуда ей знать, как после такого должен выглядеть мужчина. Ранд вздрогнул.
— Нет. Она не… Эгвейн, Амерлин… – Он отрицательно замотал головой. – Нет, она мне ничего не сделала.
У нее возникло ощущение, что он собирался сказать что-то совершенно другое. Обычно Эгвейн удавалось из него вытянуть то, что он хотел от нее скрыть, но если в нем верх брало упрямство, тогда для нее проще было бы выковырять ногтями кирпич из стены. Судя по лицу Ранда, упрямей, чем сейчас, он еще никогда не бывал.
— Что ей от тебя надо, Ранд?
— Ничего особенного. Та верен. Она хотела увидеть та верен. – Лицо его смягчилось, когда он посмотрел на нее. – А как ты, Эгвейн? С тобой все в порядке? Морейн сказала, что с тобой все будет хорошо, но ты лежала так неподвижно. Вначале я решил, что ты умерла.
— Ну, я не умерла, – она засмеялась. Последнее, что она могла припомнить о случившемся, – это как она попросила Мэта пойти с нею в подземелье. Потом – сразу то, как этим утром она проснулась в своей постели. Услышав о минувшей ночи, она почти обрадовалась, что ничего не сохранилось в памяти. – Морейн сказала, что надо было за мою глупость оставить мне головную боль, если б она могла при Исцелении избавиться от всего прочего и оставить лишь мигрень. Но она так не может.
— Я же говорил тебе, что Фейн опасен, – пробурчал Ранд. – Говорил, но ты и слушать не стала.
— Если ты вознамерился разговаривать в таком тоне, – решительно заявила Эгвейн, – то я отведу тебя обратно к Нисуре. Она с тобой вряд ли станет рассусоливать, как я. Последний мужчина, который пытался прорваться на женскую половину, месяц просидел по локти в мыльной воде, помогая в женской прачечной, а он лишь хотел найти свою суженую и затеял спор. Но у него, по крайней мере, хватило ума не тащить с собой меч. Свет знает, что они бы с тобой сделали.
— Каждому хочется что-то со мной сделать, – прорычал он. – Каждому хочется для чего-то меня использовать. Нет уж, мною не попользуетесь. Как только мы отыщем Рог и кинжал Мэта, меня больше никто не использует.
Негодующе заворчав, Эгвейн схватила юношу за плечи и развернула лицом к себе. Гневно посмотрела на него снизу вверх.
— Если ты не начнешь говорить нормально, то, клянусь, – я надеру тебе уши. Ранд алТор.
— А теперь ты говоришь совсем как Найнив. – Он засмеялся. Но, посмотрев на девушку, осекся. – Наверное… Наверное, я больше никогда тебя не увижу. Я знаю, что ты отправляешься в Тар Валон. Знаю. И ты станешь Айз Седай. А у меня, Эгвейн, с Айз Седай – все кончено. Я не буду марионеткой для них, ни для Морейн, ни для кого-то из них.
Он выглядел таким потерянным, что ей хотелось положить его голову себе на плечо, и таким упрямым, что
