так что почти сразу отправились. Я даже успел мельком полюбоваться на начавшуюся стройку ГЭС на месте бывшего волока. И насладиться звоном бензопил. Еще экспериментальных, с тяжелыми и маломощными движками… Все тридцать семь, что были на стройке, я стащил на этот последний участок. И для пиара перед Великим князем и американцами, и потому, что дерево в Беломорске и на стройке ГЭС было всего нужнее, и потому, что ремонтировать их, если что, в этих краях пока могли только на моем заводе.
Ну да ничего, вот наберемся опыта эксплуатации, а там и движки от Луцкого подоспеют… И тогда этих девайсов у меня не три дюжины работать будут, а многие тысячи!
А потом стемнело, и плыли мы уже ночью. Надеюсь, команда и Семецкий с Генри, простили нас. Сил не было удержаться. Да и Натали стонала, забыв приличия, наверное, на всю реку.
Зато стройку Ондской ГЭС мы вчера рассмотрели внимательно. Вечером хотели снова отправиться в плавание, но догнала телеграмма Александра Михайловича, просившего дождаться его в Сегеже. Обещал быть сегодня до обеда. Мы не стали отказываться, сняли на ночь номер на постоялом дворе и снова нашли, чем заняться. А вот сегодня после завтрака я засел за карты.
— Как бы он еще не стал потом на нас обижаться! — засмеялся я. Увидев недоумение на её милом личике, не удержался, воровато огляделся, а потом, наскоро поцеловав, объяснил:
— Понимаешь, любимая, на их карте есть деревня Контокки. А финны рассказывали, что в старину в этой деревне лучшее железо делали. А «благодетели» мне буквально навязали права на добычу руд в этом месте! И я не отказался.
— Пф! Железо здесь много где делали, и что? Это в старые времена рудник на тысячу пудов — уже местная знаменитость. Но нам-то нужны миллиарды пудов!
— Нас пока и несколько десятков миллионов пудов выручило бы. И может быть, там они найдутся! Сама понимаешь, деревня маленькая, места глухие… Добыли сколько-то для себя — и ладно! Так что я думаю, как в столицу приедем, на зиму экспедицию в те места организовать.
— А зачем так долго об этом думать? И на что вторая карта?
— Железную дорогу ради десятка-другого миллиона пудов строить глупо. Вот я и смотрю, как рекой руду вывозить. Раз речка есть, она, в конечном счете, обязательно впадает в море. Помнишь, профессор Тимонов нам настоящие лекции на эту тему закатывал?
— Не стоит забывать, что история железных дорог в России только начинается! И многие века летом и зимой основными транспортными артериями для русских были реки! — очень похоже передразнила она Всеволода Евгеньевича, рассмеявшись, и мы снова поцеловались. Чёрт! Никогда не думал, что буду так счастлив, женившись.
— Именно. Вот я эту «водную дорогу» и рассматриваю. Контокки — это же, по сути, большой ручей, а не река. Потом она впадает в Лувозеро, из него новая река, снова озера и реки, пока не добираемся до реки Чирко-Кемь. Вот на них есть три порога. Как думаешь, если месторождение стоящее окажется, разрешат нам электростанции на этих порогах поставить, чтобы руду в сталь переделывать, как я обещал?
— Куда ж тебе ещё-то, жадина? И так нахапал девять электростанций, хочешь до дюжины довести?
— Ну почему только до дюжины? Если получится, я и больше ГЭС на Кеми поставлю! — ухмыльнулся я.
И голосом домовёнка Кузи сказал, сильно окая:
— Я не жадный, я домовитый! У меня заранее всё посчитано! Каждый киловатт!
— Верю! Тебе верю! — серебряным колокольчиком рассмеялась она. — И это хорошо, что ты не жадный. Разрешат они, не сомневайся. Но придется поделиться.
— С чего это? — для вида насупился я. Хотя и сам понимал, что делиться придётся. «Крыша», мать её! И «административный ресурс».
Но Натали объяснила совсем иначе.
— Наших вложений там пока тридцать три тысячи рублей всего. Считай, что почти ничего! А вот новый завод по стали пробить — дело немалое. Усилия, которые придется приложить, стоят куда дороже. Вот и стоит оценить их, а не радоваться, что удачно всех объегорил да себе одному захапал. Больше проблем получишь! Опять же разрешения на строительства ГЭС тоже «пробивать» придётся. Так что лучше сразу предложить поделиться. Потом и доверия в партнерстве больше будет!
* * *
— А я говорю, не по-людски так! — надрывался здоровенный Архип Малой. — Лишил ентот самый Воронцов нас пропитания, забрал волоки себе, так пусть компенсацию платит! Чтобы было, на что свое дело в городе открыть!
Полсотни примерно бывших уже «волочевых» шумно одобрили высказывание вожака!
— Верно! Пусть денег даст! Тысяч по десять хотя бы! — заорали на разные лады, переглядываясь и мысля, как они эти большие деньжищи прокутят.
— Да с чего ему с вами делиться? — холодно спросил Стани́слав Свирский. Они уже почти выполнили поручение дяди. Роберт даже отправился вперед, в столицу, объяснять, что в эксцессе со стрельбой по поезду Великого князя нет их вины. И что «волочевые» стрелять не собирались, их самих спровоцировали нападением. А вот он сидел пока с последними ещё не разбежавшимися «сволочами», приглядывая на всякий случай.
— Волоки вы уже оставили. Бесплатно. И сила за ним!
— Ничего! Вот поплывет он вниз по Сегеже реке, а мы тут как тут, цепью реку перегородим. Придется ему поговорить, вникнуть!
— Не станет он вникать. Уплывет назад в Сегежу, подвезет своих егерей, те вас и разгонят!
— Кошками на цепях зацепим! — не сдавался Малой. — К берегу подтянем! Придётся поговорить!
— У него пулемет, забыли, что ли? Развернется носом к берегу, да расстреляет вас, кто полезет. А остальных похватают примчавшиеся на стрельбу егеря!
— А мы пожечь его пригрозим! Даром, что ли бутылочки-то зажигательные готовили? Так и скажем, мол, или денег давай, или пожжем! И кулемёт свой не трожь!
— Хорошо, пусть даже выслушает он вас и согласится. Полумиллиона-то у него на вас нет! Придется за деньгами посылать, дело это долгое. За это время и егеря вас окружат. Так что опять же не уйти будет. И на что вам деньги тогда?
Тут вперед вывернулся Ахметка Полутатарин и, хитро прищурившись, сказал:
— А мы ждать не станем. Возьмем его женушку, а самого за деньгами отпустим. В городе говорят, он её страсть как любит. И миллиона не пожалеет, если что! А там вот ты, умник, и придумаешь, как нам её
