в хорошее.
— Так да… а с чего вы все по выдумывали, что уже надо завещание оставлять?
— Так вот потому, что я врач, и просто очень много смертей вижу… много знаю, но хочется верить в чудо? Тебе ли не знать Бетси, что чудеса бывают.
Бетси утвердительно стала кивать головой, и действительно, почему мы все время это забываем, верить… …она стала хаотично вспоминать места писания, который на ночь всегда читал Билли, ведь у них в школе урок христианской религии был несколько раз в неделю, а Билли чуть ли не с пяти лет учился по ней грамоте, потому что красочные книжки, как белые мамы своим детям она ему не покупала, но он тянулся к книжкам с жадностью, по долгу просиживая с книжкой на коленках, всматриваясь в незнакомые для него буквы и чуть ли не экстрасенсорным видением чувствовал о том, о чем говорилось в книге. И тогда Бетси не выдержала, взяла Библию и Билли за руку и отвела в церковь, к пастырю, который имел самое доброе выражение из всех остальных и к нему ей подойти было не так страшно. Протянув ему Библию, она с мольбой в голосе попросила позаниматься с её мальчиком грамотой, так как книги действовали на него просто магической силой, он всегда спал с ними, это необычно для таких маленьких детей и может в виде исключения, они расположатся уделить такому ребенку чуток своего драгоценного времени, пусть даже он и черного цвета кожи. Но, как порой бывает, мы больше пугаем сами себя, чем что-то настолько страшно на первый взгляд. Пастырь даже не стал искать причину для отказа, а сразу назначил время, когда ребенок сможет приходить к нему. И это стало регулярно и к Билли там хорошо относились, его всегда угощали чаем, печеньем, яблоками или грушами. Грамоту он осилил за несколько месяцев, а дальше, дальше его привлекли к себе цифры, а вот с ними ему в церкви помочь уже никто не мог. И Бетси было очень горько вначале, а затем она к этому чувству привыкла и сказала сама себе, зато он умеет читать, а никто из знакомых ей детей черных этого не мог. Потом она и сама втянулась в изучение Библии, так как стала просить сына прочесть несколько глав на сон грядущий. И помнит, хорошо помнит, как Иисус свершал чудеса, наполняя кувшины с водой вином, или ходил по воде и Петр смог, пока не усомнился в этом. Как только она стала об этом думать, теплая волна легкой радости стала разливаться в её теле. Она чуть ли не шёпотом заговорила — Ани. Нам поможет только Иисус, с его именем мы будем молить о вашем благополучном родо-разрешении …правильно я говорю?? Вы меня так учили. Вы благополучно родите, здесь главное не допускать сомнения в сердце, сомнение — это наши враги, которые воруют у нас веру, силу, чудо и ставят преграду между видимым и невидимым, через сомнения Господь не может нам помочь…… …и поэтому нам нельзя сомневаться.
— Конечно. Бетси… …стоит только вспомнить о тех днях, когда Артур, я думала погиб на корабле……а также, когда пропал, разбившись на аэроплане… …вспомни те дни, сколько мы пережили, сколько молились… …и он вернулся. А Джизи заболела, помнишь, ты молилась, а мы с Тернером, чумные от бессонницы носились с паровыми ванночками, и Бог спас.
Ани выпрямилась и отстранилась от колен Бетси. Лицо её просияло, сразу так легче стало на сердце. Она быстро вытирала слезы и у неё моментально зародилась идея.
— Бетси, давай с тобой вместе будем молиться, давай сейчас, завтра утром. Одна молитва сильна, а когда двое и трое собраны во имя мое там и я среди них — сказал Иисус.
Бетси быстренько сползла со стула и стала рядом с Ани на коленки. И они вместе затараторили молитву отче наш. А затем так усиленно молились о детях своих и о том, чтобы господь даровал Ани благополучное родоразрешение.
Следующее утро дало силы и Ани даже удивилась этому, потому что давно не просыпалась с легкостью и ожиданием радости от наступающего дня. Но спина болела, вставать не хотелось, она подумала, — Ну и ладно …имеет же она право и поваляться в постели сколько захочется, зачем так упрямо она заставляет себя вставать рано каждое утро?
Медленно, неуклюже она перевернулась на другой бок и запустила руку под подушку, натянув её себе под щеку побольше и сомкнула глаза. Лето прощалось. Ночи становились длиннее. Её ребеночек станет осенним, впрочем, Джизи родилась зимой, а её Кристиан. родился поздней весной, когда лето уже дышало весне в спину, а в Венгрии жаркие дни наступали уже в мае месяце. Но сон ушел безвозвратно. Какой-то неведомой силой её мысли понесли в дневную суету и она как толчком, вспомнила, что днём вернется Хелен с семьёй, опять суета. Ведь они же в той квартире без чашки, кастрюли, практически без мебели, а у неё еще малые девочки и надо будет что-то приобретать. О…это опять магазины, хождение, как наваждение. И потом, она встречается сегодня с нотариусом в 10 часов утра и самое, самое последнее, она вечером должна дозвониться Артуру, он должен приехать домой, отложив все, потому что она перед тем, как по настоянию Роберта, лечь в клинику, должна обговорить все дела, чтобы это было обстоятельно и завершено, а может он что-то посоветует сделать гораздо лучше, потому что её мозг совершенно не хотел работать последний месяц из-за беременности, переживаний и гостей. Надо вставать…и она даже расстроилась. Первое утро за несколько месяцев, когда она проснулась ровно и с покоем в груди, без лихорадочных толчков, выбрасывающих из сна, когда свет проникал в окна.
И тем не менее, она встала позже чем обычно, когда Билли с Томом уже уехали в Нью-Джерси. А Бетси успела приготовить завтрак и зарядила на кухне в большом чане кипятить бельё, и запах пара проникал через закрытую дверь. Ани давно обещалась лечь в клинику Тернера, но она не успевала с делами и решила это сделать несколькими днями позже, тем более, остаться в клинике без Бетси. Джизи и Билли, одной, пусть даже и в комфортабельной палате, лежать, глазеть в окно, постоянно подвергаться осмотру, расспросам, скуке — она оттягивала эту неизбежность как можно дольше.
На часах было пятнадцать минут девятого
