делать, девица на гиеле, подчиняясь знаку Тиллей, выдала электроповодьями сухую одиночную вспышку и забрала правее. Теперь она летела вровень с Риной, только немного выше, чтобы крылья гиелы не столкнулись с крыльями пега. Рина увидела, как девица протягивает руку и показывает на ее сумку, явно требуя ее отдать.
В ответ Рина замотала головой и, вытянув перед собой пустую руку, несколько раз сжала и разжала ее. Это означало, что она без закладки. Но темноволосая либо не знала этого знака, либо не верила, потому что опять требовательно показала на сумку, но уже арбалетом. Мол, давай по-хорошему!
Рина снова замотала головой. Лицо у темноволосой вспыхнуло. Прося совета, она оглянулась на Тиллей. Кеша и Паша, ухмыляясь, разводили руками, показывая, что, мол, решай сама. Мы тут вообще, можно сказать, мимо пролетаем.
Думая напугать ее, девушка прицелилась в Рину из арбалета, однако та опять замотала головой. Если берсерка в зеркальных очках она еще боялась, то какой-то обучающейся девице, которая в берсерка еще не превратилась, сумку отдавать не собиралась. В сумке шнеппер, аммонит, мало ли что там еще.
– Не отдам! – крикнула она. – Стреляй давай! Ну!
Лицо девицы стало злым. Несколько мгновений она соображала, а потом решительно прицелилась из арбалета в круп Ядвиге. И опять задорно посмотрела на Рину.
«Выстрелит! – безошибочно определила Рина. – Сейчас точно выстрелит! В меня не решится, в человека все-таки непросто выстрелить, а пега изувечит! Ну и забирай! Подавись!»
Она сорвала с себя сумку и нарочито неудобно, чтобы девица ее не поймала, швырнула ее над мордой гиелы. Темноволосая рванулась за сумкой, но сумела лишь задеть ее рукой. Сумка, описав полукруг, понеслась к земле. Девица злобно оглянулась на Рину и, ударив гиелу электрическим разрядом, погналась за сумкой. Кеша и Паша Тилли с хохотом последовали за ней.
Рина осталась в небе одна. Ядвига с явным облегчением зачастила крыльями, спеша поскорее оказаться в ШНыре.
– Из-за тебя, между прочим! Выпендриваться надо было меньше! – сказала ей Рина.
Настроение у нее стало еще хуже, чем было после неудачного нырка. Что она теперь скажет Кавалерии? Хотя хорошо, что она отделалась одной сумкой. Будь девица поопытнее, она не погналась бы за сумкой сразу, а отобрала бы еще и нерпь.
По кентавру Рина связалась со ШНыром. Макс и Штопочка сразу вылетели, надеясь перехватить Тиллей, но пока они добежали до пегасни, пока оседлали пегов, время было упущено. Тилли и опекаемая ими темноволосая ускользнули на гиелах в сторону Кубинки, унося с собой в качестве трофея сумку Рины.
Рина вернулась в ШНыр. Кавалерия, сама собиравшаяся в нырок, не ругала ее.
– Закладки же там не было? – спросила она.
– Нет.
– Что ж, ты все сделала правильно! Из-за шнеппера с парой пнуфов не стоило рисковать пегом. – Кавалерия открыла ящик стола и, вытащив из него шнеппер, положила его перед Риной:
– Держи. Не дело ходить в нырки безоружной.
– Это же ваш! – сказала Рина.
– Ничего. Я достану себе другой. Возьми.
Шнеппер Кавалерии был небольшой, но тяжелый, с мудреными блочными дугами, устройства которых Рина до конца не понимала. В нем ощущалась мощь.
– Вам его не жалко? – спросила Рина.
– Жалко, – ответила Кавалерия честно. – Но для меня это первый сигнал, что его надо отдать. Не стоит привязываться к вещам.
Рина стояла, держа шнеппер в опущенной руке. Видя, что она не уходит, директриса вопросительно подняла голову.
– Я опять ничего не нашла на двушке. Почему? – спросила Рина.
– Ну, значит, искала не там. Это бывает. Задание сложное, – отозвалась Кавалерия.
– Нет, – сказала Рина упрямо. – Тут что-то другое.
Кавалерия прищурилась. В ее взгляде Рина угадала одобрение.
– Вот как? Значит, что-то еще? Что же, если не секрет?
– Мне кажется, двушка не подпустила меня к ней! – выпалила Рина.
Кавалерия цокнула языком.
– То есть ты считаешь, что двушка может что-то дать, а чего-то не дать? По настроению? Как человек? И дело вовсе не в том, что кто-то не имеет опыта?
– Ну… да, – осторожно признала Рина.
Кавалерия сняла очки и, закрыв глаза, стала устало массировать пальцами веки. Пока она сидела с закрытыми глазами, ее очки, положенные на стол, продолжали строго смотреть на Рину.
– Не совсем так, – сказала Кавалерия. – Двушка готова давать всегда. С удовольствием давать. Щедро. Но только тем, кто способен пронести. Если же она чего-то не дает, то только из любви. Значит, мы в этот момент не готовы. Не пронесем закладку через болото.
– Но первошныры находили закладки почти всегда! – воскликнула Рина.
Кавалерия покачала головой:
– Это нам сейчас кажется, что всегда. История отфильтровывает неудачи и оставляет лишь победы. К тому же мы, увы, не первошныры. Мы мизинца их не стоим. Они знали, что отступать нельзя. Что сделала Матрена Перцева, когда отмахнула саперкой сустав на среднем пальце? Перетянула палец шнурком, завершила раскоп, нашла закладку и лишь потом полетела в ШНыр. Упрямство? Да. Головотяпство? Да, крайнее! Ведь она могла истечь кровью. Но закладка, которую она тогда пронесла через болото, – одна из лучших в ШНыре. Чем могут эльбы испугать девушку, которая летит через болото, окровавленной рукой прижимая к груди закладку?
– Ничем, – сказала Рина, хотя вопрос явно не требовал ответа.
– Да, – кивнула Кавалерия. – Они жили так, словно уже были там. А мы стараемся усидеть на двух стульях. И там подстраховаться, и здесь устроиться… А быт? Мы увязли в нем как в трясине! Кто сейчас помнит, что по правилам первошныров у человека должно быть в собственности не больше восьми предметов?
– Ну я помню, – сказала Рина. – Вы нам говорили.
– И что? Кто меня услышал? И, будем откровенны, разве у меня самой их восемь? А ведь каждый предмет отвоевывает себе кусочек души – Кавалерия с сожалением оглядела кабинет, остановив взгляд на безделушках на полке.
– Наш мир с каждым годом все сильнее заболачивается, – продолжала она. – Все больше желающих принимать в себя личинки эльбов из-за тех выгод, которые это сулит. Стараниями ведьмарей это уже почти на потоке. Инкубаторов не сотни даже – тысячи. Новорожденные эли опасны не только для тех, у кого они внутри. Их испарения просачиваются почти в каждого живущего на земле. Золотым пчелам все сложнее отыскивать новых шныров. Очень часто им приходится призывать в ШНыр тех, кого триста лет назад они бы не выбрали. Но сейчас просто нет лучших.
– То есть мы худшие?
– Мы такие, какие есть. Увы, уже не первошныры. Потому что, если мы равны им, почему никто из нас не доныривает туда, куда доныривали они? Ведь двушка была бы рада нас пустить.
Кавалерия достала саперку, потрогала, хорошо ли та наточена, и вернула ее в чехол. Видя, что она готовится к нырку и о ее присутствии словно уже и не вспоминает, Рина стала отступать к двери, но тут глава ШНыра, не глядя на нее, сказала:
– Я навсегда запомнила один момент. Мой сын, он был тогда маленький, сказал: «Мама, помнишь, в кино была одна девочка? Монстр на нее нападал, и никто не защищал девочку от монстра?» Я с трудом припомнила, что мы и правда смотрели с ним какой-то дурацкий, совсем слабенький фильм про пришельцев. Я его и пересказать бы не смогла. А он снова: «Мама, помнишь: монстр нападает, а девочку никто не защищает!» Я говорю: «Помню». А он снова о своем, и опять одно и то же. Тогда я потеряла терпение. Говорю: «Да сколько можно! Неужели так страшно?» И забыла об этом. А он так поморгал-поморгал и больше уже не переспрашивал. А потом, уже много позже я поняла: его ведь даже не монстр испугал, а то, что девочку никто не защищал.
Глава вторая
Dum vivimus, vivamus[5]
Мне стоит протянуть лишь руку,
чтобы взять тебя.
Мне стоит протянуть лишь сердце,
чтобы ты взяла.
Но я недвижим…
И ты
ушла.
Юрий Волков
«Шныр без пега – это таксист без такси», – любил повторять Кузепыч, и в негнущемся его голосе слышалась грусть: ведь сам завхоз ШНыра не нырял.
И правда, если задуматься, ШНыр возник из любви человека к пегу. Человек полюбил крылатую лошадь и летал на ней, с каждым разом все смелее и смелее. Однажды пег сложил крылья и понесся к земле. Человек доверился пегу и оказался на двушке. Закладки, защитный периметр ШНыра, нерпи, ведьмари – все появилось потом. Вначале же был просто пег, отозвавшийся на любовь человека.
Вот и сейчас, ранним утром, задолго до завтрака, Ул и Яра шли
