— Индрига? — позвал он.
Никто не ответил. Женщина у его ног снова тихонько рассмеялась. Шиверн пнул ее ботинком, чувствуя, как что-то — возможно, пара-тройка ребер — треснуло от удара.
— Заткнись, бездна тебя дери!
У него зачесалось в ушах. Жужжание, похожее на гул пчелиного роя, вызывало неприятный зуд.
— Что это за проклятый шум? — пробормотал бывший чиновник, крепче сжимая молот в тонкопалой руке.
Это было гудение активированной силовой брони Марк IV. Талос вынырнул перед Шиверном из темноты, освещенной лишь тусклым лучом карманного фонарика.
— Лови, — предложил Повелитель Ночи.
Несмотря на рычание динамиков вокса, голос его звучал почти дружелюбно.
Шиверн инстинктивно поймал то, что ему швырнули. Секунду он подержал это в руке, прежде чем уронить с воплем ужаса. Теплая кровь замарала его ладонь и запястье. Голова Миррика со стуком покатилась по полу.
— Подождите! — взмолился Шиверн, глядя на выступающий из мрака силуэт. — Я к ней не прикасался, — солгал он.
Босая ступня Эвридики ударила его под колено. Шиверн пошатнулся. Он выпрямился как раз вовремя, чтобы уткнуться физиономией в болтерный ствол. Широкое дуло просунулось ему в рот, раскрошив зубы. Холодный металл уперся в нёбо. Шиверн едва успел приглушенно пискнуть, прежде чем болтер рявкнул, и голова бывшего политика разлетелась кровавыми брызгами.
Талос отпихнул в сторону обезглавленное тело и посмотрел сверху вниз на Эвридику. Девушка была избита и покрыта синяками. От одежды ее остались лишь клочки, один глаз заплыл. Все же она выглядела куда лучше Септимуса, мимолетно отметил Талос. Никаких необратимых повреждений, по крайней мере физических.
— Мы уходим, — сказал Талос.
— Остался еще один, — невнятно пробормотала Эвридика, едва шевеля распухшими губами. — Верзила.
— Тем не менее мы уходим, — повторил Талос, нагнувшись к девушке.
Перекинув навигатора через плечо и держа болтер в свободной руке, Астартес двинулся к выходу из генераториума.
— Это Индрига, — просипел уголовник в ручной вокс-передатчик.
Индрига скорчился в темноте у подножия мертвой генераторной башни и придушенно шептал в микрофон. Он не был создан для того, чтобы прятаться. Бывшему гангстеру потребовалась вся сила воли, чтобы не выскочить из укрытия и не размозжить башку монстру в доспехах, который сейчас удирал прочь.
— Говори, — ответил шепелявый мужской голос.
— Лорд Рувен, — сказал заключенный, — он явился за ведьмой.
— Это заставляет меня задаться вопросом, почему ты до сих пор жив.
Несколько секунд Индрига боролся с собой, пока не выдавил:
— Я спрятался, господин.
— Он ушел?
— Уходит сейчас. — И после паузы: — Он забрал ведьму с собой.
— Что значит «забрал»? Зачем ему понадобился ее труп?
Индрига сглотнул достаточно громко, чтобы звук был слышен по воксу. Рувен раздраженно вздохнул.
— Мы взяли ее с собой, — признался Индрига. — Мы хотели…
— Довольно. Не желаю слышать о твоей смертной похоти. Ты не сумел выполнить простейший приказ, Индрига. И сейчас ты за это умрешь.
— Господин…
— На твоем месте я бы уже бежал.
Индрига опустил передатчик. Звук шагов убийцы в доспехах вновь начал приближаться. Заключенный презрительно скривился. Очевидно, проклятый ублюдок вернулся, чтобы довершить начатое.
Наверное, услышал мой шепот…
Индриге требовался свет. Он включил подствольный фонарь и выскочил из укрытия. Луч света прорезал темноту перед ним, как копье.
Гигантская фигура в доспехах поспешно развернулась, без сомнения защищая свисавшую с плеча ведьму. Дробовик Индриги рявкнул: раз, другой, третий. С каждым выстрелом из дула вылетал град картечи, стучавший по керамитовой броне.
Талос повернулся к Индриге в ту секунду, когда вместо очередного выстрела раздался сухой щелчок. Эвридика на его левом плече не пострадала — Астартес вовремя прикрыл ее. Огромный болтер выпалил всего один раз. Повелитель Ночи целился низко, и снаряд угодил Индриге в живот. Болт взорвался секундой позже, разбросав ошметки бывшего преступника по проходу. Самый большой кусок, состоявший из груди, рук и вопящей головы Индриги, прожил еще двенадцать мучительных секунд. Талос, не обращая внимания на крики, поднял ручной вокс, который выронил умирающий заключенный.
— Пророк, — сказал голос на другом конце канала связи.
— Рувен, — мягко произнес Талос, — брат мой. Давно мы с тобой не виделись. Я должен был узнать твой корявый почерк, когда четверо так называемых богов пытались заморочить мне голову.
— Сейчас я Рувен из Черного легиона, Око Магистра Войны. Уверяю тебя, Талос, ты и понятия не имеешь, о чем говоришь.
— То же самое утверждает Вознесенный. Я устал от тявканья оскверненных и падших. Магистр Войны предавал другие легионы и раньше, но это слишком нагло и грубо даже для него.
— Как скажешь, брат. У тебя нет никаких доказательств его участия, кроме пробитого нагрудника. И кому до этого есть дело? Вознесенному? Но он — ручной пес Абаддона и всегда был им. Одно отделение Повелителей Ночи, угодившее в западню, не остановит грядущий Крестовый Поход.
У ног Талоса Индрига испустил дух. Последовавшая за этим тишина не понравилась Талосу, потому что вопли смертного глупца доставляли ему странное удовольствие.
— Твой бандит-фанатик подох, — сказал Талос, отступая от трупа.
— Я не собираюсь проливать над ним слезы. Скажи, как ты смог с такой легкостью отказаться от даров Четверых? Неужели они не предложили ничего соблазнительного? Ты не почувствовал искушения даже на секунду?
— Я все еще не понимаю, зачем вы заманили меня сюда, брат, — сказал Талос, глядя на человеческие останки у себя под ногами. — Ты должен был знать, что я никогда не оставлю легион.
— Восьмой легион слаб. Вознесенный хочет избавиться от тебя; ты не слишком-то любишь своих братьев; и, что важнее всего, сам Абаддон заинтересовался тобой. Неужели это ничего для тебя не значит? Как такое возможно?
Талос уже шагал к выходу. Он снял Эвридику с плеча и, не замедляя шага, осторожно взял ее на руки.
— Когда мы встретимся в следующий раз, я убью тебя, Рувен.
Повелитель Ночи нашел навигатора, которой суждено было сыграть ключевую роль в грядущих событиях, — и чуть не потерял ее пару дней спустя. Вдобавок эта идиотская авантюра едва не лишила его Септимуса. И все еще могла стоить Септимусу жизни, если раб не переживет предстоящих операций.
Расточительность. Расточительность за гранью понимания.
— Запомни мои слова, Рувен: не важно, ходишь ты в любимчиках Разорителя или нет, я тебя уничтожу.
— Почему ты отказал Четверым? Ответь мне, Талос.
— Потому что я сын своего отца.
Талос отшвырнул вокс и пошел дальше.
— Приятно было пообщаться с тобой, брат. Мне недоставало твоей незамысловатой искренности и прямодушия. Талос? Талос?
Поднимаясь по лестнице на следующий уровень, Талос почувствовал, как Эвридика зашевелилась у него на руках.
— Благодарю вас, — тихо сказала девушка.
Ответа у Талоса не нашлось. Ее слова оказались слишком непривычными.
Часть вторая
Древняя война
Настанет время, когда наш Легион рассеется меж звезд.Когда другие станут искать союза с Силами, что мы отвергли.Пути грядущего сокрыты от меня,И вам придется в одиночестве ступить на эти тропы.Но я знаю вот что.Война, что нашу кровь воспламеняет,За десять тысяч лет не завершится.Пустите кровь Империуму. Сокрушите Трон. Не знайте жалости.Но будьте осторожны — ведь Древняя ВойнаНе принесет предателям единства.И верить можно только вашим братьям по легиону. БольшеНе доверяйте никому!
Примарх Конрад Кёрз
XI
Три недели спустя
Раб прислушивался у двери.
В комнате кто-то двигался. Металлическая переборка глушила звуки. Раб поднял руку, к которой так пока и не успел привыкнуть, и набрал нужную комбинацию. Изнутри донесся звонок. Шаги приблизились, и дверь с шипением отъехала влево. В проеме показался другой раб.
— Септимус, — с улыбкой сказал обитатель комнаты.
— Октавия, — отозвался Септимус. — Время пришло.
— Я готова.
Двое слуг легиона вместе зашагали по затемненным коридорам той части «Завета», что предназначалась для смертных. Полоски люминофора под потолком здесь были вечно настроены на полумрак. Достаточно, чтобы видеть, даже для тех, кто не родился в бессолнечном мире, — и все же даже вечерние сумерки на большинстве планет были светлее.
