— Не буду спорить. Начинаем?
— Да. Контролируй свои артефакты.
Ольга сделала короткий разрез, добавила туда измененную кровь, включились мои печати для контроля. Убедившись, что ничего страшного не происходит и процессы внутри разворачиваются по плану, женщина перешла к самой ране.
— Хорошо, что он этого не увидит. Придётся снять часть плоти, — пояснила она.
— Брр…
— Это не так страшно. Я блокирую болевые ощущения.
— Удобно быть целителем.
— Их мало, а проблем у людей много.
Разговор замолк, и мы оба сосредоточились на своей части работы. От меня многого не требовалось. Знай себе поглядывай на показатели и будь готов вмешаться, если что. Основная работа досталась Ольге. По сути, она восстанавливала конечность с нуля, стимулируя всеми силами организм Сергея помогать в этом. Прямо на наших глазах, пусть и медленно, сначала отросла кость, а потом на неё стало наслаиваться всё остальное.
— Выглядит не очень, — рискнул я заметить.
— Не отвлекай. Это сложнее, чем кажется.
Наблюдая за процессом, задумался о том, кто из ныне живущих целителей сможет повторить такое. Насколько я знал — никто. Возможно, в других странах найдутся, но здесь, у нас, нету таких. Всё из-за аристократов, как я думал. У элиты общества нет потребности в целительских услугах. Никто не пытался развить целителей как бесов и мясом зверей не подкармливал. Кто вырастал, теми и пользовались. Ну разве что сами целители обменивались знаниями и кое-какой опыт накопили, но не то чтобы впечатляющий.
Мой подход, когда целитель снабжался дополнительной энергией, был тем же самым, что использовали китайцы для своих ходоков. Чем больше энергии человек прогоняет через себя, тем лучше его организм адаптируется к высоким нагрузкам и, как следствие, сам по себе больше вырабатывает этой энергии.
Хм… Больше энергии. Эта мысль настолько поразила, что я аж забыл, где нахожусь. Человеческий организм вырабатывает энергию. Ещё деревья у Стародубовых её вырабатывают. Но там сложная система, которая выращивалась столетиями, благодаря артефакту, в основе которого металл, вырабатывающий энергию. То есть существует как минимум три вещи, производящих тот ресурс, что использую я: бесы, ходоки и одаренные. Почему-то я никогда не задумывался об этом в таком ключе. Надо провести полноценное исследование и составить список того, что производит энергию. Поскорее бы уже сформировать команду, чтобы они за меня работали.
Думы думами, а лежачий Калач никуда не делся. Вся операция растянулась на десять часов. В итоге на месте обрубка появилась новая, девственно чистая нога. Ольга под конец побелела и выглядела так, будто в обморок собирается свалиться. Она три раза отходила от пациента, отдыхала и копила силы. Мне проще было, всю работу делали печати.
Но результат нас порадовал.
— Получилось? — спросил я.
— Это, без лишних слов, настоящий прорыв. В теории, если доработать технологию, получится восстанавливать конечности и у обычных людей. Но процесс растянется и энергии больше потребуется.
— Тогда это не массовое решение, — оценил я затраты.
— Сейчас — не массовое. Но год назад я бы ещё такое не потянула. Поглядим, куда это заведет.
— Пациента разбудишь?
— Да, сейчас…
Когда Сергей очнулся, то долго смотрел на новенькую, розоватую ногу.
— Не думай, что всё закончилось! — строго сказала Ольга. — Будешь каждый день приходить ко мне в течение месяца. Пока ногу не нагружай. Будь готов к тому, что она слабее… кхм… оригинальной версии.
— А-а… — мужчина выглядел откровенно растерянным.
— Да, можно. Вставай и пробуй.
Сергей встал, пошевелил пальцами, распахнул глаза и засветился от шока. В тот момент какая-то циничная часть меня подумала, что он теперь мой с потрохами.
* * *
Восстановление конечности повлекло за собой ряд других благоприятных событий.
Обо всём так сразу не расскажешь, да и захоти я, подробности прошли мимо. Так, услышал кое-что. Ольга задокументировала случай восстановления и через неделю, что было рекордно быстро, собрала комиссию из знакомых целителей. Слова «комиссия» и «знакомые» не очень сочетаются, но тут именно так совпало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Грубо говоря, она рассказала про свой успех в сообществе целителей и пригласила тех, с кем была в хороших отношениях, засвидетельствовать и осмотреть пациента. Сам Калач не особо обрадовался, но и артачиться не стал. Ещё бы. Ольга ему доходчиво объяснила, что это может изменить чуть ли не всю медицину и помочь сотням человек.
Следующий шаг — через месяц, когда будет наглядное доказательство, что нога не отваливается со временем, собрать полноценную комиссию. Это и большой плюс в послужной список Ольге, и хорошая реклама нашей клинике. Если вспомнить про конфликт с главным в ассоциации целителей и про то, какую кампанию черного-пиара против нас развернули, такие победы очень даже к месту.
Меня это интересовало в том ключе, что обещало привести к нам новую кровь. Глядишь, ещё кто переметнётся. Пока наш эксперимент работал, как надо, и Ольга отмечала, что целители выросли в силе. Выдающихся успехов нет, но так и мы никуда не спешили. Прибавить процентов десять за год — это мечта для любого одаренного. А у нас они все двадцать прибавляли.
Это были не единственные новости. Калач от своих привычек не отказался. Продолжил ходить на стрельбище и в спортивные секции, где спарринговал. Стоит ли говорить, что его восстановление произвело фурор?
— И как отреагировали люди? — спросил я, когда он пришёл с докладом и списком тех, кого можно взять к нам.
— Достали, — поморщился мужчина.
Не раздраженно, а скорее как очень довольный жизнью человек. Ну да, ожидаемо. Ему грех жаловаться. Стать инвалидом, поставить на себе крест, смириться с тем, что ничего хорошего в жизни дальше не будет, кое-как устроиться, адаптироваться и… На новую работу устроился, зарплата его раз в пять поднялась и ещё поднимется, когда он соберет дружину и делом докажет, что способен заниматься гвардией. Ногу восстановили ещё. Как ни крути, а это светлая полоса в жизни. Осталось не довести до черной. Так-то врагов у меня по-прежнему хватает.
— А ты и рад? — поддел я его.
— Разумеется, — улыбнулся он. — Сами понимаете, знакомых с… кхм… — опустил он взгляд на теперь уже здоровую ногу, — у меня хватает. Их мой случай очень заинтересовал. К сожалению, — тут его улыбка померкла, — я спрашивал у Ольги Владимировны, — её имя он произнёс с большим почтением, — на текущим этапе нет технологии восстановления конечности у любого человека. Мне повезло, потому что я бес не из последних. Но и так парни заинтересовались. Где лечился, я скрывать не стал. Многие наведались в бесплатные дни. Получили консультацию и кое-какую помощь.
— В общем, шуму поднялось много.
— Да. Многих из этой компании я знаю достаточно давно. Здесь, — указал он на список, — фамилии тех, кто не опустился, не спился, нашёл себе дело, но не прочь вернуться в строй. С каждым я предварительно поговорил. На уровне намёков, без конкретики, само собой. Также побеседовал с Ольгой Владимировной. Здесь только те, кому в потенциале можно помочь.
— Всего девять человек, — глянул я на список.
— Шестеро из них инвалиды. Трое — обычные наёмники, которые работают на толстосумов. Нормальные парни, которые не прочь сменить работодателя.
— Не самая хорошая оценка. Если они так легко готовы сменить место работы…
— Они наёмники, а не слуги у аристократа. Это другое.
— И?
— Если говорить прямо, то всех самых толковых бойцов взращивают с нуля, а если кто-то оказывается в свободном доступе, его быстро нанимают. Выбор скромен, и это лучшее, что я смог найти. Они не идеальны. Абсолютной верности ждать не стоит. Ну так и неоткуда верности заранее взяться.
— Тоже верно, — согласился я.
Мне знакомы примеры, когда аристократов предавали те, кто им годами служил. Поэтому риск есть всегда. Но это я умом понимаю. А на уровне чувств претит мысль подпустить к близким кого-то недостаточно надежного. Дилемма в том, что достаточно надежного никогда не будет. Это в принципе невозможно.
