на войне, не в рыцарском турнире, не на дуэли и не на охоте даже, а в поножовщине трактирной. Хотя, – добавил он, – один мой знакомец любил хвастаться порядочной дыркой в боку, уверял, что это его копьем проткнули.
– Врал?
– А как же. Он-то как раз эту отметину на охоте заполучил: в волчью яму провалился с пьяных глаз и на кол угодил. Двое суток орал, пока его не нашли и не вытащили.
– И выжил?! – не поверила я.
– Представь себе! Говорю, он же пьяный был, а таким море по колено. Да и кол удачно воткнулся, ни печенку не задел, ни кишки не порвал, а заточен был хорошо, чисто вошел. Бывает же, а? – ухмыльнулся он. – С тех пор, правда, тот парень пить начисто бросил и с охотой завязал. Сказал, так повезти может только раз в жизни и больше он судьбу испытывать не станет.
– Да, в этом он прав… – Я снова вдохнула дымный запах и крепче прижалась к плечу Рыжего, а он сказал вдруг:
– Я к чему об этом заговорил-то… Король приглашает нас принять участие в охотничьем выезде. Собрались они в поле, понимаешь ли, проветриться, а то в городе слишком уж душно. Ну а нам что, сидеть тут да скучать?
– Мы же безлошадные, – напомнила я. – На тех лошадях, что напрокат взяты, только слугам и ездить, и уж никак не в поле! А покупать…
– Зачем покупать? Его величество любезно предложил выбрать любых скакунов из его конюшни, – усмехнулся Рыжий.
– Но я не смогу поехать. – Я заглянула ему в лицо, приподнявшись на локте. – У шонгори ведь женщинам верхом садиться нельзя, если только мужчина возьмет в седло…
– Но на охоту выезжать – можно, – перебил он и улыбнулся. – Они ведь со скуки помирают взаперти, а охотничий выезд у тэшавара, да и у любого мало-мальски приличного тэша – это целое представление! Там ведь не столько за дичью гоняются, сколько хвастаются лошадьми, драгоценной упряжью, натасканными псами, ловчими кречетами и даже ручными леопардами, я слыхал… Ну а женщины, кому повезет, смотрят из повозок, только и всего.
– Карету, полагаю, Рикардо тоже предложил?
– А как же. Большую открытую карету. Спросил еще, допустимо ли моей супруге остаться с глазу на глаз с его женой. Я ответил, что это большая честь и что ты вполне можешь обойтись всего одной служанкой, а другая поедет с моим слугой в нашем экипаже. Вдруг понадобится?
– Погоди, – остановила я его болтовню. Вот уж верно, кому угодно зубы заговорит! – То есть… Я останусь с Аделин один на один?
– Не совсем, с тобой будет Леата, а с ней… не знаю, наверно, какая-нибудь фрейлина. Может, еще лекарь… хотя нет, он же мужчина, так что поедет отдельно, дабы не учинить урона твоей чести, – ухмыльнулся Рыжий. – И не думай, хозяйка, что тебе удастся поговорить с сестрой начистоту.
– Я понимаю, слишком много ушей будет вокруг, – кивнула я. – Но вдруг удастся узнать что-нибудь? Вряд ли она станет болтать с шонгорской тэшди, как со старой подружкой, но, с другой стороны, может обмолвиться о чем-то вроде бы и не важном…
– Для нее – не важном, – подхватил он, – а мы не знаем, вдруг пригодится… Видишь, и Зоркий к месту пришелся!
– Да, только он явно не в духе. Смотри, как бы в лицо не вцепился.
– Мне или Рикардо?
– Уж о нем я точно плакать не буду, а тебе глаза еще пригодятся.
– Поостерегусь, – серьезно ответил Рыжий. – Ну да, может, в чистом поле он подобреет?
Что и говорить, морское путешествие ястребу пришлось не по нраву! Внести его на борт удалось, но он скоро улетел и кружил над кораблем, что твой буревестник. Устал, разумеется, и теперь отсиживался на старой березе возле дома, время от времени взлетая, чтобы скогтить неосторожного голубя или воробья.
– Начинать собираются не слишком рано, – сказал Рыжий. – Успеем выспаться.
– Мы, помню, до света выезжали, а то и вовсе в ночь, чтобы на утренней зорьке уже на месте быть.
– То вы. А здесь, думается мне, будет представление на вроде шонгорского: шуму много, толку мало. Больше распугают дичи, чем добудут! Ну разве что егеря заранее настреляют, по кустам попрячутся да будут подносить перепелок, которых господа якобы сбили.
– Да, бывало и такое, когда важных гостей принимали, – невольно улыбнулась я. – Правда, конфуз вышел, когда я одному такому бедолаге стрелу пониже спины воткнула. Штаны у него были цветом – ну в точности фазанье оперение!
Рыжий рассмеялся, потом повернулся и взглянул на меня сверху вниз.
– Все одно ведь не уснем, – сказал он, а я кивнула. – Ну а раз так, что время понапрасну терять?
– Твоя правда, – ответила я, обнимая его за шею. – Времени всегда оказывается слишком мало…
Глава 10
Наутро Рыжего не оказалось рядом, но вскоре объявился, уже наряженный, как подобает знатному шонгори, отправляющемуся на охоту по приглашению хозяина угодий, то есть весьма и весьма пышно, и окончательно разбудил меня поцелуем.
– Собирайся, хозяйка, – весело сказал он. – Хочешь, я добуду тебе оленя?
– Лучше добудь мне голову Рикардо, – усмехнулась я и потянулась. Я не отказалась бы поспать до полудня, но отказываться от этакой прогулки было просто глупо! – Но сперва позови мне Леату с Меддой.
– Что их звать, они давно все приготовили, только в твоих покоях! – засмеялся Рыжий. – И были немного… удивлены, не застав тебя там.
– Если я верно помню, Клешнявый говорил, что никому не должно быть дела, с кем я хожу купаться, – ответила я, – и уж тем более, у кого провожу ночи.
– Так и есть. А сплетничать им точно не с кем и ни к чему. Иди, заодно перекусишь.
– А пораньше ты меня разбудить не мог?
– Не мог, – серьезно ответил Рыжий и набросил мне на плечи широкое покрывало. – Жалко было. Ты очень крепко спала, я такого и не упомню…
– Ну так… устала, – улыбнулась я в ответ, поймала его за вышитый край одежды, притянула к себе и поцеловала. – И никакие кошмары мне не снились.
– Вот и хорошо. А теперь и впрямь поторапливайся. Негоже заставлять короля ждать, – произнес он с каким-то странным выражением в голосе, и на миг мне показалось, будто я вижу Зоркого: точно таким же золотым огнем сверкнули темные глаза.
Служанки мои помалкивали, помогая мне привести себя в порядок (а после бурной ночи это было не лишним) и одеться для выезда. Разве что Леата шепотом спросила, так ли хорош Рыжий, каким кажется, на что я вежливо попросила ее умолкнуть,
