— Ага, и этот… жертв и узников…
— Ветеранский отдельно, уж я-то знаю.
— Квартира хорошая-то?
Эркин кивнул.
— Тёплая. И большая.
— С ремонтом?
— Или сам делать будешь?
— Сам, — кивнул и несколько небрежно бросил: — Не знаю, кто там раньше жил, но ремонт надо делать.
Он рассчитывал, эта хитрость пройдёт. И прошла. Никто ту троицу и не вспомнил.
— Я тоже в Беженском, — сказал Миняй в новеньком белом полушубке. — В правой башне. А ты?
— В левом крыле.
— Земляки, — подал наконец голос молчавший вмёртвую Ряха.
Но его не заметили, и он опять уткнулся в кружку.
— И давно приехал?
— Во вторник.
— Не обустроился ещё?
— Начать и кончить, — усмехнулся Эркин.
— Мг, — кивнул Саныч. — В воскресенье, значит, дома будешь?
— Сороковины у меня в воскресенье, — хмуро ответил Эркин.
— Кого поминаешь-то?
— Брата. Убили его в Хэллоуин.
— Чего?
— Это где?
Эркин удивлённо посмотрел на них. Они не знают про Хэллоуин? Как такое может быть? Смеются, что ли? Да нет, лица серьёзные.
— Это праздник такой. Ну, и на Хэллоуин, — он заговорил медленно, подбирая русские слова, — хотели поворот сделать, назад, как до Свободы, повернуть.
— Реванш называется, — влез было Ряха и опять его не заметили.
— Кто?
— Ну, не мы же…
— Ну, понятно.
— Да чего там, недобитки, значит…
— Да, — кивнул Эркин. — Кого зимой в заваруху, — у него всё-таки начали проскакивать английские слова, но его, судя по лицам и репликам, понимали, — не добили.
— Ну, а вы что?
— Так ты с той стороны, не с Равнины?
— Опомнился!
— До тебя как до того жирафа…
— Давай, Мороз, так вы что?
— А мы отбивались. У них пистолеты и автоматы, у нас ножи да палки с камнями. Ну и…
— Понятно, чего там…
— Палкой пулю не отобьёшь.
— Подстрелили его? Ну, брата твоего. Эркин покачал головой. Говорить об этом было трудно, но он понимал, что надо сказать.
— Нет, его… он убегал, нет, на себя отвлёк… ну, его догнали, избили, потом облили… бензином… и подожгли. Он ещё жив был… кричал.
Эркин судорожно вздохнул и уткнулся в свою кружку, пряча лицо. Молчали долго. А потом кто-то — Эркин не видел кто — тихо спросил:
— А похоронил его где?
— Там же. В Джексонвилле. Всех наших, ну, цветных, у цветной церкви. Кладбище сделали.
— Ну, земля ему пухом, — вздохнул Лютыч. — И царствие небесное.
— И память вечная.
Глотнули, помолчали ещё немного и повели речь уже о другом, давая Эркину справиться с собой.
Хоть и пили не спеша, за разговором, но кружки опустели, и бутерброды уже съедены. И компания стала потихоньку разваливаться. Кто за повтором пошёл, кто прощаться стал. Эркин понял, что и ему можно уйти. Прописка закончена.
— До понедельника всем.
— До понедельника.
— Бывай, Мороз.
— Ты домой уже?
— Да, а ты?
— Я по второй.
— Ладно, прощевайте, братцы, отчаливаю.
— Бывайте.
— И ты бывай.
На улице было уже совсем темно. Эркин посмотрел на часы. Ну и ну, почти шесть! Надо же, как время прошло. Женя уже волнуется наверняка, а он тут гуляет… ну, ничего, он объяснит, что вчера его обманули, как дурачка купили, а сегодня настоящая прописка была. И Женя поймёт, она всегда понимает. Ну, всё, теперь домой. Женя сказала, чтоб он купил чего-нибудь в дом. Из еды, наверное… вкусненького.
Эркин решительно завернул в ближайший магазин, где на витрине громоздились башни из конфет, печенья и пряников. Здесь пахло… ну, совсем умопомрачительно. И девушка в коричневом, шоколадного цвета платье с маленьким белым кружевным фартучком и такой же повязке на голове улыбнулась ему.
— Здравствуйте. Что бы вы хотели?
— Здравствуйте. Мне бы шоколаду, — ответно улыбнулся Эркин.
— Пожалуйста-пожалуйста, — закивала она. — У нас большой выбор. Для друга, в семью? Есть подарочные наборы.
— Мне для девочки, — открылся Эркин.
Она высыпала перед ним несколько плиток в ярких обёртках с изображениями кукол, котят и цветов.
— Или вот, новинка, — эта плитка была чуть побольше, а обёртка не блестящей, а какой-то, по сравнению с другими, блёклой. — Смотрите, это кукла, а внутрь вложен лист. С одеждой. Младенец с приданым. Для девочки чудный подарок, — убеждённо сказала продавщица.
И Эркин взял для Алисы плитку с куклой, а для Жени — большую, в пёстрой красной с золотом обёртке.
— Это "Жар-птица", — девушка быстро завернула обе плитки в изящный красивый пакетик. — Отличный шоколад. Всё? Четыре сорок шесть. Заходите к нам ещё.
Эркин ещё раз улыбнулся ей, пряча пакетик в карман куртки, и вышел. Снова шёл снег, и ветер появился. Он поглубже надвинул ушанку. А… а пропади оно всё пропадом, купит он себе полушубок! Не будет, как Ряха, в рабочем ходить. И бурки. Как у других. Белые, обшитые тёмно-коричневой кожей. Он… он не хуже других.
На белом заснеженном тротуаре цветные пятна от витрин и окон. А вон и Корабль. Колька заржал сегодня, услышав про Беженский Корабль, ну и пусть, Колька — безобидный, болтает, а парень хороший. Повезло с ватагой. А Ряха не в счёт. Вот не ждал, что все так на его сторону встанут, накажут Ряху за обман. Надо же… ну, деньги вернуть — это понятно, но десятка за обиду… Чудно! Ряха притих как сразу, тише мышки стал.
— Здравствуй, Мороз.
— Здравствуйте, — весело поздоровался Эркин с участковым, открывая дверь.
Прыгая через три ступеньки, он взбежал на второй этаж, уже гудевший детскими голосами и смехом. Ну да, самое игровое время. Но Алисы нет. Женя уже позвала её домой? Или случилось что? Он открыл своим ключом верхний замок, вытер ноги и вошёл.
В кухне горел свет и чему-то смеялась Женя. У него сразу отлегло от сердца. А тут ещё из своей комнаты вылетела Алиса с неизменным визгом:
— Э-эри-ик! Мама, Эрик пришёл!
— Эркин! — из кухни выглянула румяная улыбающаяся Женя. — Ну, наконец-то!
И чей-то незнакомый низкий голос сказал:
— Ну и слава богу, а пятница — святой день, хоть кружечку мужик да пропустит.
Эркин насторожился. В квартире кто-то чужой? Кто? Зачем? Алиса вертелась перед ним с его шлёпанцами в руках, а он напряжённо смотрел на Женю, ожидая её слов. Женя поняла и быстро подошла к нему.
— Раздевайся, Эркин. Гости у нас. Всё в порядке?
Он кивнул, медленно стягивая куртку.
— Гости? Кто? — тихо спросил он.
— Соседи. Вернее, соседка. Зайди, поздоровайся. Она хорошая.
Эркин наконец разделся и переобулся. И вошёл в кухню. У покрытого красно-белой скатертью стола сидела невысокая широкая старушка в накинутом на плечи узорчатом платке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
