«Ну…». — ответила Ева после минутного раздумья: «Конечно».
Глава 389
«За тебя, Ева».
В центре бара «Черная мамба» Мэтью поднял бокал за Еву, которая была одета в черное. Она тоже подняла свой бокал, звякнула им с Мэтью и сказала: «За тебя, Мэтью».
Оба одновременно выпили бренди в бокалах.
«Где Депп?». — Ева поставила свой бокал на столик: «Он не придёт?».
Мэтью пожал плечами: «Пришел друг, а Депп пошел ему на встречу».
В бар пришел Киану Ривз, и Депп пошел с Киану в отдельную комнату на втором этаже бара.
Мэтью знал, что Киану более или менее не в ладах с ним, и не подошел поздороваться, продолжая пить и болтать с Евой.
Алкоголь — это то, что иногда это могло испортить человека, но иногда это было и очень хорошим средством, и несколько бокалов вина часто сближали людей друг с другом.
«Ты говорила, что у тебя есть сестра-близнец?». — Мэтью продолжил с того места, на котором остановился, наливая новую порцию.
Ева подняла бокал и ответила: «Сестру, которая родилась через четыре минуты после меня, зовут Джой».
Возможно, немного пьяная, она говорила значительно больше, чем обычно: «Джой отличается от меня, все говорят, что она теплая, как солнце, по сравнению со мной, которая всегда излучает прохладу. Впрочем, я сама это сделала, чтобы отличаться от неё…».
Ева жестом показала на свои волосы: «С четырнадцати лет я крашу свои светлые волосы в черный цвет».
«Черные волосы тебе больше идут». — Мэтью поднял свой бокал, выпил еще один вместе с Евой и продолжил: «Они особенно хорошо сочетаются с твоей внешностью».
Ева улыбнулась и риторически спросила: «Что, по-твоему, самое лучшее во мне? На кого я похожа?».
«На Венеру». — Мэтью почему-то вспомнил пьесу «Сон в Париже» и процитировал: «Она безупречно красива, но ею нельзя владеть».
Услышав это, Ева рассмеялась, протянула палец и указала на Мэтью: «Я ведьма».
Мэтью понял, что она говорит о её персонаже фильма «Пираты Карибского моря», улыбнулся, покачал головой и налил ей еще один бокал вина.
Ева подняла стакан, выпила его одним глотком и спросила, краснея лицом: «Ты знаешь о мире ведьм, Мэтью?».
Не дожидаясь ответа Мэтью, она дала ответ: «Если я не могу получить тебя, мой дорогой, я уничтожу тебя».
«Ты не Тиа Дальма». — Мэтью помнил эти слова, как будто они были из сценария: «А я не Дейви Джонс».
Сегодня в «Черной мамбе» было не так много людей, и хотя Мэтью и Ева сидели в холле на первом этаже бара, вокруг них было тихо.
Ева поставила свой бокал, жестом показала Мэтью, чтобы он продолжал наливать, и сменила тему: «Мне кажется, что люди следят за мной только потому, что я осмеливаюсь сниматься обнаженной».
Мэтью не стал отрицать этого.
Ева продолжила: «Бернардо Бертолуччи говорил, что моё тело завораживающее и постельные сцены — это то, что сделало «Мечтателей» таким интересным для просмотра. Но мне не нравится ни Бернардо Бертолуччи, ни его постельные сцены».
«Если не нравится, почему ты приняла участие?». — спросил Мэтью.
«Выбора не было». — Ева ответила: «Это самый быстрый путь к славе и короткий путь к успеху».
Она явно была немного пьяна, и некоторые слова вылетали бесконтрольно, но ее отношение ничуть не покоробило: «В «Мечтателях» я чувствовала себя актрисой какого-то низкобюджетного порно. Но секс — это часть нашей жизни, поэтому я считаю, что это вполне естественно. Конечно, каждый актер ненавидит сниматься в сексуальных сценах, никому это не понравится, это ужасно. Но я бы смотрела на такую сцену как на нечто объективное и рациональное».
Эти слова застали Мэтью врасплох, и он сказал после раздумья: «Я тоже снимался в постельных сценах».
Он вдруг поднял свой бокал: «За постельные сцены!».
«Да!». — Ева подняла свой бокал и крепко звякнула им: «За постельные сцены!».
Выпив бокал вина, Ева улыбнулась и сказала: «Мне очень нравится роль ведьмы».
Она добавляет: «Мне нравятся персонажи, которые сильны и скрывают секреты, они все несут в себе тайны. Это напоминает мне цитату Леонарда Коэна о том, что: Во всем есть разлом. Только так свет может попасть внутрь».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мэтью чувствовал, что ему трудно следить за мыслями Евы, он понятия не имел, кто такой Леонард Коэн.
Ева была совершенно не похожа на Джессику Альбу и Скарлетт Йоханссон, которых он встречал раньше, и даже когда она приехала в Голливуд, она изначально несла в себе литературный образ французской актрисы.
«Я не хочу, чтобы люди фокусировались только на моих постельных сценах, как актриса я хочу, чтобы люди видели, что я делаю, и видели, как я исполняю роли». — Ева закрыла глаза и заявила: «Каждый раз, когда я выступаю, я отдаю частичку своей души... Ну, по-крайней мере, я пытаюсь».
Услышав эти последние слова, Мэтью стало очевидно, что он и Ева не на одной волне.
Проще говоря, Ева была высокообразованной и иногда бессознательно сыпала в его слова цитатами, которые, возможно, принадлежали философам или другим ученым, но Мэтью, не говоря уже о том, что не знал источника, даже никогда не слышал о них.
Разрыв между его культурной грамотностью и культурной грамотностью Евы был довольно велик.
Это было то, что Мэтью чувствовал очень ясно.
Если бы он преследовал Еву как потенциальную девушку, они бы вскоре не нашли общего языка, и хорошо, что у него не было намерения преследовать Еву.
Чем больше он пил и чем больше говорил, тем больше Мэтью понимал, что Ева — далеко не то, чем кажется, и уж тем более не просто ваза.
Комбинируя пьяные слова Евы, Мэтью постепенно пришел к общему мнению.
У нее было все, что нужно актрисе: внешность, которая выделяла ее из толпы, атмосфера загадочности, интровертное, но чувствительное сердце, семья, рожденная в искусстве, и даже актерская степень.
Именно поэтому она, как никто другой, стремится к успеху, но этот успех отнюдь не ограничивается коммерческой стороной.
Возможно, получение роли ведьмы было не просто выбором после провала «Царства небесного», но и потому, что она действительно хотела этого, так как она в каждом слове выражает свое предпочтение злым, сумасшедшим, параноидальным, безрассудным персонажам, и ей нравится вызов ненормальности.
А возможно, она просто выпила и наговорила глупостей.
Однако цели Мэтью не изменились.
Будь то литературный или высокообразованный человек, Мэтью просто чувствует, что Ева излучает таинственную и жуткую тьму, редко встречающуюся в голливудских актрисах, которую невозможно не изучить немного глубже.
Конечно, он не был бы таким бессистемным, как Харви Вайнштейн.
***
Ближе к 11 вечера Мэтью и пьяная Ева вышли из бара и уехали вместе на внедорожнике Mercedes, которым управлял камердинер.
Машина подъехала к отдельному дому, который Ева сняла на окраине Беверли-Хиллз.
Мэтью вышел из машины первым, подошел к другой стороне машины, открыл на дверь, помог Еве выйти из и спросил: «Мне отвезти тебя домой?».
Ева, окончательно пьяная, косо посмотрела на Мэтью и вдруг сказала: «Я не Венера».
Мэтью улыбнулся и помог ей дойти до двери дома: «Мне не нравится Венера, мне нравятся ведьмы».
Однако когда она подошла к закрытым железным воротам, Ева вырвалась из рук Мэтью, достала ключи из сумки и сказала: «Спасибо, что отвезли меня домой».
Мэтью понял смысл этих слов и, поколебавшись, заметил: «Это был приятный вечер».
Ева прислонилась к двери и посмотрела на Мэтью: «Да, мне тоже было приятно провести с тобой время».
Она улыбнулась: «Надеюсь как-нибудь потом мы снова встретимся в баре».
Мэтью прекрасно понимал, что француженка вежливо отказалась, оставив при этом надежду.
«Прекрасно». — Зная, что её нельзя торопить, Мэтью отступил назад: «До свидания, Ева, увидимся завтра на съемочной площадке».
Более чем немного удивленная тем, что Мэтью не пристает, Ева подняла руку и помахала: «Пока, Мэтью».
