потому, что Анри совершенно неопасен, — Анетта выдавила из себя жалкую улыбку, — Анри ведь совершенно непохож на Микаела!
Сесилия тоже улыбнулась.
— Вот ты и выдала себя! Теперь я впервые поверила, что ты любишь Микаела. Я расскажу тебе о том, что никто не знает, Анетта. О том, как важно отдавать себя .без остатка. В свое время я жила в браке, подобном тому, который сложился у Микаела. Мы поженились по расчету, Александр и я. Но я любила его. О, Господи, как я любила его! Но между нами была договоренность о том, чтобы я никогда не показывала ему свою любовь, на которую он не мог ответить.
Анетта смотрела на нее во все глаза.
Сесилия с чувством произнесла:
— Ты понимаешь, что значит жить с человеком годами и не показывать ему свою любовь? Ты понимаешь, что значит лежать по ночам без сна, когда твое тело тоскует по близости с ним?
— Но почему? У него была другая?
— Нет, — улыбнулась Сесилия — причину я называть не буду, она личного характера. Но могу тебя уверить о том, что мне часто приходила в голову мысль покончить с собой. Меня удерживала лишь мысль о том, что Александр нуждается во мне, он ведь был тяжело ранен на войне, и… И вот, наконец, мы нашли друг друга, наша любовь стала глубокой и взаимной. Но даже теперь мне приходится бороться, Анетта. Александр не изменял мне, он никогда не был к этому склонен, но я не могу быть уверенной в том, что он снова не поддастся своей слабости. Поэтому я вынуждена постоянно завоевывать его внимание, отдаваться ему целиком, душой и телом, понимаешь?
— Слабость? Я не понимаю…
— Это не имеет значения. Речь идет об интимных отношениях между Александром и мной.
Анетта изумленно уставилась на нее.
— Маркграф? Человек такого высокого происхождения? Как могло случиться, что…
— Анетта, ты ничего не поняла из того, что я сказала. Но до меня теперь начинает доходить, с чем приходится бороться Микаелу… Да, Александр любит меня, и мне этого достаточно. Мы очень счастливы.
— Но… но…
— Ты должна быть великодушной, моя девочка! Тебе нужно раздаривать себя! Показать Микаелу, что ты рада ему, что тебе нравится его близость, расслабиться, отдаться ему без оглядки, когда он лежит в твоих объятиях.
— Не-е-ет! — с дрожью произнесла Анетта. — Так делают только шлюхи!
— Да нет же! Единственно, кто не делает этого, так это ограниченные, жеманные и мелочные женщины, как… Да, извини меня, как твоя мать! И как ты сама! Что же, собственно, стряслось с твоим отцом? Был ли он счастлив в браке с твоей матерью?
— Отец? Он…
Анетта задумалась. Шушуканье и болтовня после его смерти… Она была тогда совсем маленькой. И, поддаваясь ходу своих мыслей, она апатично произнесла:
— Говорили, что он покончил с собой. И для матери это было… триумфом.
Говорили, что отец питал слабость…
Когда смысл сказанного дошел до Анетты, она чуть не упала в обморок. Ее собственная мать! Сама Анетта стала на путь совершения такого же убийства! Она убила Микаела. Микаела!
— О, святая Матерь Мария, — сдавленно прошептала она.
— Да, — печально глядя на нее, сказала Сесилия, — я так и думала. — Она взяла за руку несчастную молодую женщину. — Милая Анетта, твоя вера в Бога дает тебе много сил, мы же, к сожалению, этим не обладаем. Молись своей Небесной Матери! Но не позволяй своей земной матери внушать тебе искаженные мысли о том, что религия воздвигает стену между тобой и Микаелом. Католицизм куда более щедр, чем тебя учили. Небо благосклонно взирает на то, что люди любят друг друга, в том числе и телесной любовью.
Повернувшись к ней, Анетта, словно во сне, произнесла:
— Откуда Вы знаете все это? Разве Микаел…
— Микаел сказал только то, что ты не можешь любить его и что по этой причине ваша любовная жизнь весьма и весьма скудная, ведь он не хочет принуждать тебя.
Анетта отвернулась, пытаясь скрыть горькие слезы.
— О, Микаел, будь, добр, вернись ко мне! — прошептала она.
И в этот момент Микаел решил бороться со смертью. Впервые за долгое время у него появилось желание жить.
14
На четвертый день они заметили слабое улучшение. К вечеру дыханье его стало заметным.
Они не знали, что способствовало этому: зелье или руки Никласа, или молитвы Анетты, или же силы сопротивления самого Микаела. Главное, что он выжил, — и Никласа наконец-то отпустили с множеством благодарностей.
На пятый день Аре отправился в свой последний путь, Анетта пошла вместо Микаела, понимая, что он бы одобрил это.
Ее очень удивляла эта семья, их взаимная поддержка и внимание друг к другу. Ей вдруг захотелось быть членом этой семьи. Она понимала, что эта общность у них врожденная и что у Микаела это тоже есть, понимала, что, будучи изолированным от них, он чувствовал бездонное одиночество.
Пыталась ли она хоть как-то компенсировать это его одиночество? Нет, она не осмеливалась даже думать об этом. А ей следовало быть более дальновидной.
Доминик тоже был на похоронах. Возможно, у него тоже были эти врожденные чувства, возможно, именно эти чувства и заставили его поехать с отцом сюда? Ведь мальчик сам захотел присутствовать при погребении.
Теперь она узнала эту семью, узнала, кто кем кому приходится. И она не испытывала никакой злобы по отношению к Сесилии, открывшей ей столько горьких истин. Сесилия охотно болтала с ней, и Анетта не перечила ей, выслушивая все с доверчивостью ребенка. Сесилия, в свою очередь, оказала ей большое доверие, поведав о склонностях Александра и его проблемах, считая, что знание об этом пойдет Анетте на пользу, Анетта же, сбитая этими рассказами с толку, стала, наконец, понимать, что мир вокруг нее намного шире и сложнее, чем она думала. Мир этот не казался ей больше накатанной дорогой, как это внушила ей мать. В нем было место для всяких отклонений, для снисхождения и терпимости.
Стоя возле могилы, Лив прощалась с братом. Но мысли ее оказались встревоженными происходящим поблизости.
Она знала, в чем дело: неподалеку стояли люди из Свартскугена.
Они стояли и исподлобья, злобно и самоуверенно наблюдали за ней.
Неужели их ненависть никогда не кончится? Ведь еще Даг так много сделал для них!
Это была давняя история. Даг вынужден был осудить их отца за кровосмесительство. Отцу отрубили голову, а их имение, к тому времени совершенно запущенное, пошло с молотка. Даг не совершал никакой ошибки, это все равно произошло бы, но
