у ворот, привалился затылком к стене, явно намереваясь чуток подремать.
Торч, не оглядываясь на спутника, уверенно направился к самому крайнему пакгаузу, стоявшему всего-то уардах в пятидесяти от кромки причала. Сварог торопливо пошел следом. Пока что все шло гладко, бросив быстрый взгляд в море, Сварог увидел там лежащего в дрейфе «рыбака» – чуть левее, недалеко от берега. Ну, помогай бог, подумал он отрешенно. Сейчас начнется…
Под деревянным навесом, прикрывавшим вход в пакгауз, топтался брат-близнец привратника – столь же широкий в плечах, вооруженный так же серьезно, Этот отступил с дороги без всяких вопросов и лишней болтовни. Сварог держал руку на бластере. Он выкачал из Торча абсолютно все, что тот знал о потайной пристани, был уверен, что тот не врет – но все равно, толковый король по врожденной подозрительности всегда должен ожидать чего-нибудь эдакого …
Торч предупредительно распахнул перед ним дверь, но Сварог пропустил вперед проводника, а уж потом зашел сам. Они оказались на верхней ступеньке каменной лестницы, уходящей вниз по узкому тоннелю, довольно ярко освещенному висящей на крюке гроздью из трех карбамильских ламп. Лестница упиралась в железную дверь, снабженную кодовым замком – в точности такую, как Сварог видел в доме на дне озера. Ничего удивительного. Военные базы всегда строят по некоему шаблону, следует ожидать, что и внутри все будет… Ну да! Почти однотипная!
Торч, распахнув дверь, снова наладился пропустить Сварога вперед – и Сварог на сей раз вошел первым, правда, следя краем глаза, чтобы проводник не задал стрекача и не попытался двинуть по голове.
Почти такой же бассейн, тех же размеров и пропорций, ярко освещенный тройным рядом электрических ламп под сводчатым потолком – но этот не был пуст, у торцевой стены со знакомой уже шеренгой невысоких, по колено обычному человеку ангаров и жилых помещений стояла, упершись в нее бульбообразным носом, подводная лодка Токеранга. За рубкой распахнуто с полдюжины люков, и там кипит работа – десятки крохотных человечков выгружают что-то, спускают в пришвартованные к субмарине надувные лодки, и они плывут к причалу, а другие, разгрузившись, возвращаются, малюсенькие погрузчики лихо заезжают в распахнутые ворота ангаров, на причале тоже суета, и над всем этим на высоком, в рост Сварога, флагштоке красуется незнакомый штандарт: черно-синий, с золотой змееподобной тварью, изогнувшейся вокруг золотого меча…
Они стояли на верхней ступеньке лестницы, ведущей к бассейну, никто из лилипутов не обращал на них внимания, и Сварог понял, что Торч его не подвел – а ведь до последней секунды следовало допускать, что есть возможность незаметно подать сигнал тревоги…
Кроме «кошачьего глаза», Сварог в последнее время обзавелся еще и полезной в некоторых случаях ухваткой под названием «подзорная труба», позволявшей сейчас разглядеть крохотных человечков и все им принадлежащее во всех деталях, словно в некий микроскоп. Очень полезная ухватка, когда имеешь дело с Токерангом… Так что он видел даже пуговицы на синих мундирах с черным узором на груди, даже цвет глаз и аккуратные прически. Они ничем не отличались от людей, точная копия, только крохотная. Совсем молодые и в годах, поджарые и полноватые…
Что-то назойливо зудело в подсознании, какая-то смутная ассоциация… Ага!
Когда ему было лет пять, он верил, что описанный в «Приключениях Незнайки» мир коротышек существует на самом деле – и надоедал родителям, требуя, чтобы они, когда будет у них отпуск, его туда отвезли. Родители под разными убедительными предлогами поездку откладывали, не разубеждая – ну а потом он подрос и поумнел…
Сварог подумал, что все-таки попал в мир детской мечты… да нет, ничего подобного. Эти деловито суетящиеся вояки ничем не напоминали жителей Цветочного города, были полной противоположностью… что за чепуха лезет в голову, нашел время!
Он опомнился, вновь стал жестким и собранным. Вынул из кармана тяжелый бластер, тщательно примерился, вскинул оружие. Короткий шипящий треск, ослепительный луч упал на воду – вмиг взлетело облако пара – черкнул по корме субмарины, сверху вниз. Сварог убрал указательный палец с клавиши. Когда рассеялся пар, увидел, что сделал все идеально – кусок кормы, отсеченный вместе с винтами, уже потонул, в образовавшемся идеально круглом отверстии виднелись тонюсенькие трубы, из которых била какая-то темная жидкость, а из других валили крохотные клубы пара. Туда уже вливалась вода – и где-то в глубинах субмарины уже надрывались пронзительные звонкие, надо полагать, пресловутые колокола громкого боя, и тоненько взвыли сирены, и часто-часто замигали над причалом желтые огни… После нескольких секунд всеобщего замешательства на причале развернулась самая настоящая паника – разгрузка моментально прекратилась, те, что стояли на корпусе лодки, замерли, задрав головы, а те, что на пирсе, бестолково носились в разных направлениях. Только один-единственный крохотный придурок, не потерявший, надо полагать, присутствия духа, какое-то время лупил по Сварогу из малюсенького блестящего автомата, но вскоре перестал, видя, что старается впустую.
Вполне вероятно, что у них существовали точнейшие инструкции на подобный случай – как-никак военно-морской флот, это подразумевается, обязаны быть уставы, регламенты, инструкции по чрезвычайному положению… Видимо, все дело в том, что подобное случилось впервые за многие годы, и оттого инструкции вылетели из головы. Бывает…
Сварог стоял на верхней ступеньке, держа бластер дулом вверх, не без удовольствия глядя на переполох. Он вспомнил Делибюю и с величайшим трудом убрал палец с клавиши, медленно разгибая его так, словно преодолевал чей-то нешуточный напор. Для мести было рановато, следовало отбросить эмоции и чувства…
Толпа крохотных человечков отхлынула к ангарам. Остались только четверо, определенно командиры – узоры на груди у них были не черные, а вышитые серебром и золотом, на плечах сверкали непривычного вида эполеты. Стояли плечом к плечу, смотрели на него, задрав головы. Сварог оскалился, чувствуя себя победителем: даже если у них на борту есть ракеты с ядерными боеголовками, выпускать их бессмысленно – влепятся в подвальный свод, и эти крохи погибнут в первую очередь… Не камикадзе же они, в самом-то деле?
Он сделал многозначительный жест бластером. Для пущей наглядности, чтобы уяснили, кто теперь в доме хозяин, на миг прижал клавишу. Луч метнулся под потолок, разнес парочку ламп, и в воду посыпалось стеклянное крошево.
Присмотрелся к крохотным лицам тех, четырех – все поняли, судя по унылым, яростным физиономиям, исполненным той же бессильной злости, что сжигала его в заливе Map дин, когда взметались белопенные фонтаны и один за другим уходили под воду гордые, красивые корабли. Вот и ладненько. Начнем, пожалуй?
Он произнес громко, внятно:
– Ну что, господа мои? Будем обсуждать капитуляцию?
Они не сдвинулись с
