Забрезжил рассвет, в борт танка постучали. Илья люк приоткрыл, совсем немного.
– Сафронов, ты чего ночью перестрелку устроил?
Голос капитана Кольцова. Илья люк полностью открыл, вылез. Дождя нет, голову влево повернул – множество трупов солдат вермахта на поле лежат.
– Немцы ночью к танку подобрались.
– Да?
Илья спрыгнул на землю, обошёл танк, заглянул под днище. Двое в немецкой форме и рядом деревянный ящик. Илья не погнушался залезть под днище, ящик осмотрел. Ни проводов, ни взрывателя не видно, не успели установить. Вытянул ящик за ручку, Кольцову показал. Капитан наклонился, прочитал надпись чёрной краской.
– Э, брат, повезло тебе. Десять кило тротила. Да танк, если бы тол рванул, на болтики разлетелся.
– Немцы где?
Слишком спокойно стоял капитан, представляя мишень.
– Ушли, я слышал – моторы вдалеке шумели. В бинокль смотрел – ни одного движения. Ты вот что, сползай ещё под танк. У убитых бикфордов шнур или подрывная машинка быть должны. И взрыватель не забудь. Мы этот ящичек под опору подготовим, а в случае необходимости взорвём. Думаешь, почему немцы сюда лезут?
– Мост привлекает.
– Точно.
Илья снова под танк полез. Бикфордов шнур нашёл и два взрывателя, капитану передал. Кольцов ушёл, прихватив ящик и прочие взрывные принадлежности. На мосту, на дальнем его конце, сразу шевеление началось. Насколько Илья понять мог, ящик под ближайший к противоположному берегу пролёт определили. Хотелось есть, согреться.
К восьми утра распогодило. Илья, наполовину высунувшись из танка, наблюдал за дальним лесом, дорогой, полем. Какой-то звук послышался непонятный. Илья головой завертел, пытаясь определить направление и источник.
Из-за леса, на небольшой высоте, вынырнул истребитель. Не наш, это точно. Рубленые концы крыльев, жёлтый кок винта. И с ходу стал по танку стрелять из пушек. Илья из башни выпрыгнул, на землю скатился и в сторону бросился бежать. Неподвижный танк – хорошая мишень, а в одиночного бегущего человека с самолёта ещё попробуй попади. Истребитель свечой вверх пошёл, потом развернулся и стал пикировать. Илья за дальний от танка грузовик спрятался. Оглушающий рёв мотора, свист бомбы и взрыв. Ударило по ушам, грузовик сильно качнуло, потянуло дымом. Самолёт ещё раз набрал высоту, спикировал, обстрелял из пушек и пулемётов. Пули в грузовик попали, дырявили деревянный кузов, брезент. Но все прошли выше Ильи. Самолёт взмыл и исчез. Илья послушал – не возвращается ли? Не слышно. Вышел из-за грузовика, а на месте танка рваное железо. Башня в стороне валяется, корпус развалился на рваные куски. М-да! Хорошо, что в танке не остался. Немцы, потрепанные огнём из танка, вызвали самолёт, и вот результат. Илья направился через мост к бойцам. Встретили его радостно.
– Жив? Мы думали в танке погиб.
– Рано хороните.
Около полудня немцы предприняли новую атаку. Из леса по грунтовке выползли четыре бронетранспортёра с пехотой. Не высаживая солдат, поползли к мосту, непрерывно стреляя из пулемётов. Пули сбивали листья, ветки. Стрелять в ответ бесполезно, броню не пробить. Кольцов приказал одному из бойцов.
– Поджигай шнур.
Боец ужом по небольшой ложбине, скорее – промоине, к мосту подполз, скрылся под настилом. Через несколько минут выскочил и бегом к группе. Немцы огонь открыли, да мимо.
– Сейчас жахнет и быстро уходим, – распорядился Кольцов.
Бронетранспортёры – полугусеничные «гробы», уже к грузовикам подъезжали. И тут рвануло. Осколочного эффекта нет, поскольку бруски тротила без железной оболочки, но фугасный эффект силён. Вверх полетели брёвна и доски, пыль, дым.
– Всё! Бегом за мной! – скомандовал Кольцов.
Скрываясь за деревьями, бросился не от моста, а в сторону. Бойцы за ним. Один из пехотинцев нёс две коробки с патронными лентами, а сам пулемёт, снятый с коляски мотоцикла, – Александр. Метров через двести лесок кончился, впереди открытая местность, но и бронетранспортёров с солдатами не видно. Отдышались немного.
– Теперь немцам здесь путь заказан, – с удовлетворением сказал Кольцов.
Это верно, один из берегов высокий, метра четыре над уровнем реки, новый мост навести сложно и долго. Не зря истребитель мост не бомбил, пытаясь сохранить для пехоты своей.
Илья помнил, что капитан говорил, вроде приказа он ждёт. Похоже – в суматохе отступления о малочисленной группе у моста просто забыли. Какая группа, если четыре армии в окружении?
Кольцов вёл красноармейцев на северо-восток. В таком же направлении вёл бойцов до встречи с капитаном и Илья.
Через три дня, голодные, обросшие, бойцы вышли к Гжатску. В городе экстренная эвакуация. У значимых предприятий – банков, горкома партии, исполкома – грузовики стоят. Гражданские люди сносят пачки перевязанных бумаг, железные ящики, сейфы. По Илье – жителей вывозить бы надо – женщин, детишек, а бумаги сжечь. Население, нагруженное чемоданами, узлами, уходило из города само. У некоторых из самого ценного – дети на руках.
Видимо, капитан в Гжатске бывал, шёл по улицам уверенно. Свернули в проулок, а там КПП воинской части. Но на КПП никого нет и ворота нараспашку. Из ворот мужичок с мешком на спине выходит. Явно мародёр. Кольцов закричал.
– Стой!
Мужик мешок бросил и наутёк. Капитан мешок развязал, а там пачки сухарей в вощёной бумаге, судя по фиолетовым штампам, ещё довоенного выпуска.
– Дмитриев, ворота закрыть, стоять на КПП, никого не впускать, не выпускать.
– Слушаюсь.
Капитан группу внутрь территории покинутой воинской части завёл.
– Осмотреть все помещения, посторонних, я имею в виду гражданских лиц, доставить в штаб.
Капитан показал рукой на небольшое одноэтажное здание. Бойцы разбежались выполнять приказ. Илье досталось осматривать склад. Ворота его нараспашку, замок сбит кувалдой, здесь же валяется. На деревянных полках перевязанные стопками гимнастёрки, галифе, исподнее бельё. Для мародёров склад большого интереса не представлял. Илья нашёл в стопках униформу своего размера, переоделся. Прежняя гимнастёрка сильно испачкана, в нескольких местах порвана.
Пошёл докладывать о находке капитану. А из соседнего склада ефрейтор Бузулуцкий двоих гражданских ведёт.
– Ворьё? – спросил Илья.
– Мешки сапогами кирзовыми набили.
Привели их в штаб. Задержанные смотрят злобно. Кольцов первым же вопросом.
– Почему не в армии?
Один ответил – белый билет у него, по здоровью освобождён, а второй заявил – бронь от призыва у него, на оборонном предприятии работал станочником. А попробуй сейчас проверь? Кольцов трубку телефона снял, попытался дозвониться до милиции, чтобы сдать задержанных, да не отвечал никто. Пока Кольцов размышлял, что с задержанными делать, бойцы привели ещё двоих. Эти промышляли на продовольственном складе. Кольцов перед задержанными прошёлся.
– По законам военного времени имею право всех расстрелять, без суда!
Побледнели задержанные, полагали – нет уже в городе власти. Совдепия бежит, немцы ещё не вошли. Однако не стал брать грех на душу Кольцов, отпустил.
Власти в городе в самом деле не было, как и регулярных войск. Лишь седьмого октября был назначен комендант города, в подчинении которого был взвод красноармейцев для охраны складов.
События развивались стремительно. Четвёртого октября войска Резервного фронта оставили Спас-Демянск, а пятого октября начальник Главного политуправления Л.З. Мехлис доложил Верховному главнокомандующему И.В. Сталину, что дорога на Москву по Смоленскому шоссе до Медыни и Малоярославца открыта. Сталин срочно вызвал в Москву Г.К. Жукова. Немедленно был отправлен сводный отряд в четыре тысячи человек курсантов Подольского пехотного и артиллерийского училищ на Ильинский рубеж, всего в 150 км от Москвы.
Для обороны Гжатска спешно направили своим ходом 18-ю танковую бригаду, но из-за отсутствия горючего к городу она не подошла. В Гжатск из села Касня Вяземского района передислоцировался штаб Западного фронта. В Гжатск смогли перебросить 202-й запасной стрелковый полк. Два его батальона стали занимать позиции на западной окраине города, а третий – с южной, в семи километрах от Гжатска, на стыке дорог. К городу был направлен бронепоезд № 1, построенный на Коломенском паровозостроительном заводе. Он стал курсировать от Гжатска до станции Колесники, поддерживая наши войска огнём из пушек. Но все эти действия были запоздалыми.
