— Ничего ты не должен. — Его оруженосец излучал самодовольство. — Теперь ты поведешь троллей в бой, вот и все. А мне пора бежать назад, к Джошуа. Раз Бинабик пропал, я теперь главный посыльный. Так случается во время битв и сражений. — Он сказал это с легким оттенком гордости.
— Но они же могут просто не пойти за мной. — Саймон взглянул на Джеремию. — Ты что-то чересчур развеселился, — зарычал он. — Тут, между прочим, людей убивают, и никто пока что не обещал тебе, что ты не будешь следующим.
— Я знаю. — Джеремия стал серьезнее. — Но в конце концов, мы сами выбрали этот путь, Саймон. По крайней мере это чистая и почетная смерть. — Странная гримаса исказила его лицо, как будто мальчик был готов в любой момент разразиться слезами. — Долгое время, когда я был… под замком… о такой легкой и быстрой смерти, как здесь, можно было только мечтать. — Он отвернулся, опустив плечи. — Но я думаю, что останусь в живых. Лилит нужен друг — и потом, кто-то должен говорить тебе, когда и что надо делать. — Он одарил Саймона странной безжизненной улыбкой, взмахнул рукой и поспешил обратно под покров деревьев, исчезая в том же направлении, откуда пришел. — Желаю удачи, Саймон, то есть, я хотел сказать, сир Сеоман.
Саймон хотел было крикнуть ему что-то вслед, но оруженосец уже исчез.
Возвращение Бинабика было внезапным и несколько ошеломляющим. Джошуа услышал тихий шорох, поднял голову и обнаружил, что смотрит прямо в желтые глаза Кантаки, которая старалась отдышаться, стоя прямо над ним. Тролль, сидевший у нее на спине, отвел ветки от своего круглого лица и церемонно склонился вперед.
— Принц Джошуа, — спокойно сказал он, как будто они встретились на каком-то дворцовом торжестве.
— Бинабик! — Джошуа отступил на шаг назад. — Где ты пропадал?
— Прошу всей вашей извинительности, Джошуа. — Тролль соскользнул со спины Кантаки и спустился к Джошуа. — Я имел видение нескольких людей Фенгбальда, которые имели исследовательность там, где они не должны были ее иметь. Я проследовал за ними. — Он многозначительно посмотрел на принца. — Они отыскивали место для очень лучшего влезания. Фенгбальд не содержит такой помрачительной глупости, как мы уповали, — он имеет понимание, что не с обязательностью изгонит нас первой атакой.
— Сколько их было?
— Не очень большое количество. Шесть… пять.
— Ты не знаешь точно? Как далеко от них ты находился?
Мягкая улыбка Бинабика не тронула его.
— Первоначально было шесть. — Тролль погладил свой дорожный посох: полую трубку и спрятанные в ней стрелы. — Потом один очень печальный падал с горы.
Джошуа кивнул:
— А остальные?
— Когда они были отведены прочь от тех мест, где не имели должности быть, я оставлял позади Ситки с отвлекающим маневром и с большой быстротой поднимался в гору. Тогда некоторые из женщин Нового Гадринсетта спускались вниз, чтобы оказывать нам помощь.
— Женщины? Боже, Бинабик, ты не должен был подвергать опасности женщин и детей.
Маленький человек покачал головой:
— Вы имеете знание, что за спасение своего дома они всегда будут сражаться с храбростью, аналогичной храбрости любого мужчины. Мы среди кануков никогда не встречали другого. Но возвращайте покой в ваше сердце. Все, что они сотворили, — это оказывание помощи для меня и Ситки в перекатывании очень больших камней. — Он плашмя опустил ладонь, завершая свой рассказ. — В этих людях вы больше не имеете опасности, и Фенгбальд больше не имеет в них награды.
Джошуа расстроенно вздохнул:
— Я надеюсь, что ты по крайней мере не потащил туда мою жену помогать перекатывать твои камни?
Бинабик засмеялся:
— Она испытывала большой порыв, чтобы идти туда, принц Джошуа. Это я скажу. У вас жена очень сильной свирепости — она была бы хорошая невеста для канука. Но герцогиня Гутрун не давала ей позволения делать даже один шаг из лагеря. — Тролль огляделся. — А что происходит внизу? Я не имел возможности получать наблюдения, когда совершал путь обратно.
— Как ты уже сказал, Фенгбальд подготовлен гораздо лучше, чем мы ожидали. Он выпустил на лед нечто вроде саней или телеги с песком; она проложила путь для солдат. Атака Деорнота была отбита, но эркингарды не стали его преследовать. Они все еще толпятся на озере. Я собираюсь… Впрочем, то, что я собираюсь сделать, ты увидишь сам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Есть ли еще надобность в моем пути к Хотвигу? — поинтересовался Бинабик.
— Нет. Пока ты представлял шпионов Фенгбальда дамам Нового Гадринсетта, твои обязанности принял на себя Джеремия. — Принц быстро улыбнулся. — Спасибо тебе, Бинабик. Я знал, что, если ты не ранен и не взят в плен, тебя могло задержать только нечто важное, — но в следующий раз постарайся дать мне знать.
— Приношу свою извинительность, Джошуа. Я питал опасения к медлительности.
Принц повернулся и кивком подозвал Сангфугола. Арфист быстро подошел к своему господину. Отец Стренгьярд и Таузер торжественно наблюдали за битвой, хотя Таузер слегка накренился, как будто кровавый бой не был достаточной причиной, чтобы надолго отвлечь его от дневного сна.
— Сигналь Фреозелю, — сказал Джошуа. — Три коротких гудка и три длинных.
Сангфугол поднес рог к губам, расправил тощую грудь и затрубил. Звонкий сигнал разнесся по поросшему лесом склону, и ураган битвы на льду, казалось, на мгновение замедлился. Арфист глубоко вздохнул и протрубил снова. Когда эхо замерло, он дал сигнал в третий раз.
— Теперь, — жестко сказал Джошуа, — мы проверим, насколько Фенгбальд готов к настоящему бою. Ты его видишь, Бинабик?
— Имею предположение, что да. В красном разветвленном плаще?
— Да. Наблюдай за ним. Смотри, что он будет делать.
Когда Джошуа произнес эти слова, в передних рядах войска Фенгбальда стало происходить что-то необычное. Солдаты, ближайшие к деревянным баррикадам, внезапно остановились, развернулись и в беспорядке бросились бежать.
— Ура! — закричал Стренгьярд и подпрыгнул. Потом, видимо вспомнив о своем сане, он снова попытался придать лицу выражение озабоченной заинтересованности.
— Кровь Эйдона, глядите, как они прыгают! — со свирепым ликованием сказал Джошуа. — Но даже это не сможет надолго задержать их! Как бы я хотел, чтобы у нас было больше стрел!
— Фреозель не истрачивает зря те, которые у нас есть, — заметил Бинабик. — Хорошо нацеленный дротик имеет стоимость трех других, как говариваем мы в Йикануке.
— Теперь надо воспользоваться замешательством, которое дали нам лучники Фреозеля. — Некоторое время Джошуа, выжидая, рассеянно расхаживал взад-вперед. Потом, видимо не в силах больше выносить промедления, закричал: — Сангфугол, скорее сигналь Хотвигу.
Рог затрубил снова: два длинных, два коротких, два длинных.
Стрелы защитников Сесуадры захватили солдат Фенгбальда врасплох: они в смятении кинулись назад, оставив несколько десятков своих товарищей неподвижно лежать на льду. Некоторые пытались ползти по скользкой поверхности, оставляя за собой извилистые кровавые следы. В этом хаосе Деорнот и его уцелевшие товарищи получили возможность скрыться.
Сам Деорнот трижды возвращался из-за огромной бревенчатой стены, чтобы помочь унести последних раненых. Убедившись, что больше ничего сделать нельзя, он опустился в истоптанную грязь в тени баррикады и стащил с себя шлем. Звуки сражения все еще бушевали совсем рядом.
— Сир Деорнот, — сказал кто-то, — вы в крови.
Он отмахнулся, потому что очень не любил, когда вокруг него поднимали шум, но предложенную тряпку взял и стер с лица и волос кровь. Потом он ощупал голову холодными пальцами. Рана оказалась всего лишь неглубоким порезом. Деорнот порадовался, что отослал человека помогать тем, кто больше в этом нуждается. Из полоски теперь уже окровавленной ткани получилась вполне сносная повязка, и, когда он туго затянул ее, боль почти прошла.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Закончив осматривать остальные раны — все довольно легкие, кроме одной, — он вытащил из ножен меч. Это было простое лезвие с обтянутой кожей рукоятью в форме головы коршуна, у которого от долгого употребления стерлись почти все перья. Деорнот вытер меч чистым уголком ткани, недовольно нахмурившись при виде свежих зазубрин, какими бы почетными они ни были. Закончив, он поднял клинок, поймал слабый отблеск солнца и прищурился, чтобы убедиться, что не осталось ни одного пятнышка крови, разъедающей заточенный край.
