смотрел вперед. Хотя пыль была повсюду, а звуки боя были громкими, он все еще мог видеть победу: «Скажи двум вождям Бесидисов, Буриму и Креру, которые шумели о борьбе с врагом, что сейчас у них есть шанс! Я хочу, чтобы они немедленно повели Бесидиских воинов на левый фланг, атаковали фланг врага, разбили Консенцийцев самой быстрой атакой и показали нам силу Бесидиских воинов!».
«Понял!». — возбужденно ответил Толмидес.
«В то же время кавалерийская бригада Ледеса уже должна была достаточно отдохнуть, поэтому пусть они помогут Эпифану и Сиду. И после быстрого разгрома вражеской кавалерии и легкой пехоты пусть они пойдут на север, пересекут поле боя и атакуют тыл врага в центре. И вместе с первым легионом разгромить их одним ударом!». — Давос сжал правый кулак и сильно размахнулся им вниз.
«Понял!». — Толмидес посадил двух герольдов на коней и поскакал влево, так как хотел сам передать приказ.
Затем Давос повернул голову и посмотрел на два отряда, которые еще не участвовали в битве в крайнем левом углу.
Немного позже Толмидес вернулся: «Они отправились в путь».
«Объявить атаку!». — Немедленно приказал Давос.
Вскоре после этого высокий звук сальпинкс перекрыл шум битвы и разнесся по всему полю боя.
«Это сигнал атаки! Братья, держитесь, наши резервы скоро прибудут!». — Ксантикл стал энергичным, услышав сальпинкс. Перед началом войны Давос рассказал о своем плане двум армейским легатам, а те объяснили тактику Давоса своим старшим центурионам, сотникам и капитанам взводов. Вот почему даже в такой пассивной ситуации оборонительная линия первого и второго легиона все еще могла держаться, потому что офицеры знали, что будет дальше, и вот прозвучал сальпинкс, которого они с нетерпением ждали.
«Бейте в барабан! Бейте в барабан!». — Ксантикл выкрикнул приказ голосом, охрипшим от криков.
Зазвучали барабаны, и флаг указал вперед. Хотя солдаты физически устали, их дух был бодр.
И все старшие центурионы первого и второго легионов сделали почти то же самое, что и Ксантикл.
***
Пиан находился в правофланговом строю Бруттийцев, пытаясь продвинуться вперед вместе с Бруттийскими воинами, когда услышал звук сальпинкса. Хотя каждый шаг давался с большим трудом, Консенцианские воины продолжали двигаться вперед.
'Теонийцы на грани краха! '. — Такая мысль промелькнула в голове Пиана. Хотя он устал, желание победить заставляло его работать еще усерднее. Но сальпинкс Теонии всколыхнул его сердце: «Может быть, это вражеское подкрепление пришло?».
Его охватило чувство беспокойствия, но так как он находился в центре строя, он не мог понять всей ситуации. Поэтому он мог только усиливать свои усилия, чтобы победить врага перед ним: «Сыновья Брута, работайте усерднее! Враг падает!». — Крикнул он, и стражники рядом с ним тоже закричали, заражая остальных воинов… затем Консенцские воины использовали все свои оставшиеся силы, чтобы отчаянно атаковать.
Однако оборона второго легиона также была значительно усилена. Напротив, продвижение центра и правого фланга Бруттии становилось все труднее.
Под предводительством Бурима и Креру более двух тысяч Бесидиских воинов, которые сдерживались более часа и которым негде было выплеснуть свою энергию, побежали с диким ревом и яростно набросились на тыл правого фланга Бруттийцев.
Рев и грохот шагов заставили воинов Консенцианов поспешно оглянуться. Затем они увидели, что бесчисленные воины Бруттианцев, одетые как они, размахивают копьями и яростно атакуют их.
«Это Бесидисцы! Мы окружены!». — Воины Консенции развернулись, спеша оказать им сопротивление.
В это время кавалерийская бригада Ледеса легко разгромила сопротивляющуюся Бруттийскую кавалерию и легкую пехоту. Как только кавалерийская бригада, разведывательная бригада и легкая пехота прекратили преследование побежденных воинов и поспешно двинулись на север, чтобы пересечь тыл правого фланга противника и атаковать тыл центра Бруттия, уже измотанные Консенцийские воины начали разбегаться после яростной атаки Бесидисцев.
***
Глава 327
Поражение пришло так быстро, что Пиан все еще не мог в это поверить, потому что чувствовал, что победа близка: «Атакуйте! Продолжайте атаковать! Враг скоро будет повержен!». — Он пытался остановить бегство воинов, едва не сбив их с ног.
«Вождь, вперед! Если вы не отступите, мы не сможем убежать!». — Стражники заставили его отступить.
***
«Легат, мы победили!». — Толмидес с ликованием доложил: «Враг бежал в беспорядке!».
Давос сохранял спокойствие, так как уже ожидал такого результата: «Битва еще не закончена, так как отбить врага недостаточно, и от этого будет зависеть конечный результат сражения».
Обычно в лобовом столкновении побежденная сторона редко теряла более 10% своих солдат. И только после бегства врага, если преследование ведется хорошо, потери побежденной стороны значительно возрастают. Это происходит потому, что бегущие солдаты потеряли боевой дух и больше не имеют намерения сопротивляться.
Таким образом, Давос продолжил атаку.
Теонийские солдаты просто сбросили свои тяжелые медные щиты и шлемы, держали копья в обеих руках и продолжали преследовать врага, несмотря на свое истощение, и совместно с подкреплением, прибывшим с фланга, окружили врага.
Бесидиские воины, легкая пехота и вольные воины под предводительством Эпифана и Сида, а также горная разведывательная бригада Изама создали «огромную сеть» от правого фланга Бруттийской армии до тыла центра Бруттии. Хотя эта «сеть» не прочна, а ячейки слишком велики, ее все же достаточно, чтобы сдержать Бруттийцев, которые просто хотят сбежать.
Среди рева Теонийцев, раздававшегося повсюду, некоторые из побежденных Бруттийцев просто отбросили свое оружие и сели на землю.
Кавалерийская бригада Ледеса преследовала убегающего врага в широком двойном горизонтальном строю. Кавалерия, обладающая достаточной силой, была подобна ситу, огибающему обломки.
И только когда наступили сумерки, Теонийская конница прекратила преследование. После возвращения с плато Согласия солдаты позже дали кавалерии название «Кровавая кавалерия», которое со временем стало их официальным именем.
К этому времени битва уже закончилась. Ценой 1 500 жертв Союз Теонии нанес 5 000 раненых и более 5 000 пленных Бруттийскому Союзу, одержав великую победу.
Затем Ледес поспешил на встречу с Давосом, но ему сказали, что великий легат отправился туда, где кремируют погибших.
Проходя по полю битвы, усеянному трупами, радость победы давно исчезла.
Солдаты аккуратно положили своих погибших товарищей на траву. Затем они осторожно положили два обола на глаза умерших, молясь Аиду со слезами на глазах.
При виде знакомого бледного лица шаг Давоса стал немного тяжелее. Наконец, он остановился. Перед ним на обочине дороги у трупа рыдала дюжина солдат во главе с человеком, которого он случайно знал, центурионом второго легиона Ксетиппом.
С толчком в сердце он вышел вперед и спросил низким голосом:
