Читаем без скачивания Комбат - Александр Тамоников

– Ты смотри, Виктор Алексеевич, а гаубицы-то новые, в смазке, будто только что с хранения сняты.

Корсаров невесело усмехнулся:

– Чему удивляться, командир, если наше руководство оставило Дудаеву целые склады и с техникой, и с оружием, и с боеприпасами. Вооружили чеченов под завязку, а нам пожинать плоды очередной глупости правящих чиновников. Интересно, сколько получили чинуши разных ведомств за предательство?

– Этого, Виктор Алексеевич, ни ты, ни я не узнаем никогда, но, думаю, немало. И самим, и детям, и внукам хватит. Предательство стоит дорого. Впрочем, иногда не дороже пули. Но черт с ними, с чинушами, надо в полк доложить, пусть забирают трофеи.

К комбату подошел командир 1-го взвода 9-й роты старший лейтенант Гришин:

– Разрешите обратиться, товарищ подполковник?

– Обращайся, конечно!

– Я по результатам атаки батареи.

– Да?

– Обнаружено трое боевиков убитыми, двое ранеными, один тяжело, в живот. Остальные разбежались, бросив не только орудия, но и стрелковое оружие.

– Трупы духов и раненых разместить ближе к дороге, в стороне от подхода к батарее машин эвакуации. Раненым оказать возможную медицинскую помощь.

– Они нас ждали, чтоб расстрелять прямой наводкой, а мы им помощь?

Комбат повысил голос:

– Ты что-то плохо понял, Гришин?

– Никак нет!

– Так выполняй приказ и помни: сейчас духи наши пленные, а мы не бандиты, чтобы убивать безоружного и не способного к защите противника. Всегда это помни, Гришин!

Отпустив взводного, комбат вернулся к командно-штабной машине, приказал связисту вызвать командира сводного полка. Семенов ответил немедленно:

– Я – Титан! Что у тебя, Лидер?

Голубятников доложил:

– В ходе марша в обозначенном районе разведка батальона обнаружила засаду из батареи гаубиц Д-30. Всего шесть орудий. Атакой с ходу подразделение батальона отбило гаубицы у противника, уничтожив трех боевиков, двух ранив. Остальные разбежались. У орудий штабеля ящиков со снарядами. Высылайте технику для эвакуации гаубиц, боеприпасов, раненых и убитых боевиков. До подхода колонны эвакуации остаюсь на месте. Мои координаты…

– Так это же рядом?!

– Вот и я о том же! Поторопитесь, пожалуйста, Станислав Юрьевич, а то я и так выбился из графика.

– Понял тебя, высылаю подразделение эвакуации!

Батальон простоял полчаса, пока не прибыло подразделение, отправленное Семеновым. Гаубицы утащили на буксирах, убитых и раненых увезли на санитарной машине.

В 12.00 колонна батальона вновь продолжила свой долгий, опасный марш, обходя пригороды Грозного по полям, лесополосам, оврагам. Пройдя без приключений километров пять, подразделение вышло к месту встречи с колонной дивизии точно в обозначенное приказом время. Почти тут же на дороге появился головной боевой дозор соединения. Впрочем, соединением войсковую группировку можно было назвать лишь условно, так как состояла она из двух таких же, как у Голубятникова, усиленных батальонов да подразделений десантно-штурмовой бригады. Но командовал группировкой командир дивизии, генерал-майор! Видимо, дозор доложил о стоявшем поперек дороги батальоне, так как к «Сороке» Голубятникова подъехала командно-штабная машина «Чайка». Из нее вышел генерал.

Голубятников стоял у КШМ вместе с начальником штаба и замполитом. Комдив, подойдя, спросил:

– Кто комбат?

Святослав ответил:

– Я! Подполковник Голубятников Святослав Николаевич. А это, – он указал на заместителей, – начальник штаба…

Генерал прервал комбата:

– Это потом! А сейчас твоя задача такая: пропустить мою колонну и следовать за ней. В Грозном задача будет уточнена.

Комдив вернулся в командно-штабную машину. Колонна дивизии пошла дальше. Голубятников, Кувшинин, Холодов отошли на обочину.

– Вот так! Ни здрасьте вам, ни до свидания, даже не представился, – сказал начальник штаба.

Комбат посмотрел на начальника штаба:

– А ты не знаешь его?

– Не в этом дело.

– В этом, Сергей Станиславович. Комдив считает, что раз он генерал, то его просто обязаны знать в ВДВ. Он же генерал, а не хрен собачий!

– Хамоватый мужик!

– Я бы сказал, высокомерный, – вставил Холодов. – Для таких солдаты – пушечное мясо.

Голубятников прервал подчиненных:

– Достаточно! Кто бы ни был этот генерал, но мы теперь в его подчинении. Меня это не радует, как и вас, но начальство не выбирают. Давайте по местам! Скоро нам пристраиваться к колонне. И в Грозный!

Колонна дивизии прошла. Батальон пошел за ней, выполняя приказ. Пошел навстречу неизвестности.

Глава десятая

Из воспоминаний Героя России, подполковника ВДВ Голубятникова С.Н.:

Подойдя с боями местного значения к Грозному, мы наконец вошли в город 1 января 1995 года. Рассредоточились в парке вместе с частями одной из воздушно-десантных дивизий. О гибели двух мотострелковых батальонов, попавших в засаду на привокзальной площади, мы уже знали. Да и в парке находили трупы наших солдат и офицеров, до нас тут также стояли мотострелки. Войска так называемого второго эшелона начали штурм Грозного утром 31 декабря. И понесли большие, очень большие потери. Мы же вошли в парк, носивший по-прежнему имя вождя мирового пролетариата В.И. Ленина, около 18.00, когда уже стемнело…

Воскресенье, 1 января 1995 года.

В 17.00 колонны подразделений дивизии и усиленного батальона вошли в Грозный. Темнело. Кое-как техника и личный состав втиснулись в парк им. Ленина, в центре города. До железнодорожного вокзала всего каких-то восемьсот метров, до Белого дома, или здания правительства самопровозглашенной республики Ичкерии, чуть более километра. Белый дом еще называли дворцом Дудаева. Как в Афганистане, в Кабуле, – дворец Амина. Рассредоточились, опять-таки с трудом. Стемнело. Бойцы наконец смогли поесть. В это время по парку открыли огонь боевики из близлежащих домов. Погиб один сержант-контрактник. До прибывших частей дивизии и 3-го батальона в парке стояли мотострелки. Боевики пристреляли территорию и с наступлением темноты обстреливали парк практически постоянно. В основном били снайперы. Развернули медицинские палатки, куда перенесли убитых ранее солдат-мотострелков, трупы в грязной, оборванной форме. На Голубятникова – как, впрочем, и остальных офицеров и солдат – парк произвел удручающее впечатление. Голубятников решил обойти территорию. С ним пошел начальник штаба, Стрельцов и трое солдат охраны. Комбат хотел посмотреть, как организовано охранение. Но его… не было. Генерал не удосужился отдать приказ на выставление постов боевого охранения. Увидев, что парк не охраняется, Голубятников выругался:

– Черт бы побрал этого комдива! У него что, тыква вместо головы?

Стрельцов, внимательно осматривая подходы и прикрывая собой комбата, произнес:

– Да, похоже, комдив не въезжает в обстановку. Удивляюсь, и как подобные служаки до генеральских лампас дослуживаются? Выведи сейчас духи отряд рыл в сто, и они из гранатометов пожгут всю технику в парке! Вместе с людьми.

Комбат вздохнул:

– Тут, Юра, и пятидесяти боевиков хватит. Так! Генерал генералом, его штаб штабом, а охранение надо выставлять. Давай своих людей, Юра. Утром их заменят!

Исполняющий обязанности командира 8-й парашютно-десантной роты козырнул:

– Есть выставить охранение.

Голубятников вернулся к «Сороке». Настроение хуже некуда, кругом грязь, слякоть, холод, да еще чертов туман, окутавший Грозный. В медицинских палатках раненые, убитые мотострелки, вокруг парка стаи собак. Ничего непонятно, задача неизвестна. Голубятников удивлялся, как в этих условиях его подчиненные сохраняют организованность, управляемость, отработанное взаимодействие. Ужасающая обстановка не только не деморализовала десантников, она, напротив, сплотила их. И комбат наряду с удивлением испытывал гордость за своих подчиненных.

Стрельцов доложил, что выставил охранение. Голубятников вызвал его к командно-штабной машине. Юрий тут же явился. Показал на грязной самостоятельно составленной схеме парка позиции постов. Комбат остался доволен. Стрельцов собрался уходить, как по броне ударили две пули, прошедшие над головами офицеров.

Голубятников воскликнул:

– Твою мать! Да нас так до утра безо всякой организованной атаки духи перестреляют, как безмозглых куропаток. Связист!

Он повернулся к столу, на котором штатный связист развернул радиостанцию:

– Командира разведроты на связь, быстро!

Вскоре старший лейтенант ответил:

– Я – Вьюга.

Комбат взял микрофон с наушником:

– Вьюга! Я – Лидер! Организовать противодействие вражеским снайперам.

– Есть организовать охоту на снайперов противника. Но у меня не так много людей…

– Это я прекрасно знаю, получишь усиление из рот!

Голубятников вызвал командиров рот, приказал им передать снайперов в распоряжение командира разведроты. Повернулся к Стрельцову: