— И можно употреблять духи, — продолжал он. — Как Джуди.
— Это то, что так пахнет? Он кивнул.
— Не очень экзотические. Так, лавандовая вода или что-нибудь вроде этого. Но приятные.
— Я вас не понимаю. — Легкая складка рассекла гладкую кожу ее лба. — Приятно — неприятно, хорошо — плохо. Здесь нет логического различия.
— Подойдите, — позвал он, продолжая улыбаться. Андромеда заколебалась, но все же шагнула в его сторону. Спокойно и хладнокровно он ущипнул ее за руку.
— Ой! — Она отступила назад с внезапным испугом в глазах и потерла больное место.
— Приятно или неприятно? — осведомился он.
— Неприятно.
— Это потому, что вы созданы так, чтобы ощущать боль. — Он снова поднял руку, и она отстранилась. — Сейчас я не стану делать вам больно. Он легонько провел рукой по ее лбу, а она стояла, напрягшись всем телом, как ручной олень, которого гладит ребенок, — покорный, но готовый сорваться с места. Его пальцы скользнули с ее щеки на обнаженную шею.
— Неприятно или приятно?
— Приятно. — Она внимательно следила за ним, чтобы понять, что он сделает в следующий момент.
— Вы созданы так, что ощущаете удовольствие. Вам это было известно? — Он осторожно отвел руку и отошел от девушки. — Вряд ли это было сделано намеренно, но, коли уж вас наградили человеческим телом… Ведь люди живут не по законам логики.
— Это я заметила! — Она держалась теперь так же уверенно, как до начала их разговора, но продолжала смотреть на Флеминга с глубоким вниманием.
— Мы живем нашими чувствами. И они определяют наше стремление к хорошему и плохому, наши эстетические и моральные принципы. Без них мы, наверное, уже давно истребили бы друг друга.
— Но разве вы всеми силами не стремитесь именно к этому? — С высокомерной улыбкой Андромеда посмотрела на свои бумаги. — Вы с вашими бомбами и ракетами — как дети.
— Не причисляйте меня ко всем этим…
— Нет, я не причисляю. — Она задумчиво рассматривала Флеминга. — Тем не менее я собираюсь спасти всех вас. Это же совсем просто. — И небрежным кивком она указала на свои бумаги. Вошла Джуди и остановилась в дверях, как раньше Андромеда.
— Доктор Джирс может принять вас. Пожалуйста!
— Спасибо. Роли переменились. Взаимоотношения всех троих стали теперь иными. Хотя Флеминг продолжал наблюдать за Андромедой, ее взгляд стал другим.
— От меня неприятно пахнет? — спросила она. Он пожал плечами.
— Это вам придется выяснить самой. Андромеда вместе с Джуди пошли по бетонной дорожке к приемной Джирса. Им нечего было сказать друг другу, и их ничто не объединяло, кроме чувства настороженного безразличия. Джуди проводила Андромеду в кабинет Джирса и вышла — Директор, сидя за столом, разговаривал по телефону.
— Да — да, мы двигаемся вперед, просто замечательно! — говорил он. — Еще одна проверка, и мы сможем приступить к изготовлению. Он положил трубку, и Андромеда протянула ему бумаги — так небрежно, словно это была чашка чаю.
— Вот все, что вам нужно, доктор Джирс, — сказала она.
Глава 10. Часть 1
Новая ракета была построена и прошла испытания в Торнессе. После того как ее запустили, вернули на Землю и размножили, премьер-министр послал Бэрдетта к Ванденбергу. Торнесский проект очень тревожил генерала. Ему казалось, что для солидного дела все идет слишком быстро. Хотя его начальство требовало именно быстрых действий, генерал не слишком доверял этому детищу заграничной науки и техники и настаивал, чтобы ракету отправили для испытаний в США. Однако правительство Ее Величества вдруг заупрямилось. Бэрдетт спорил с генералом в его подземном командном пункте.
— В кои-то веки мы имеем возможность обойтись своими силами. — Молодой министр выглядел очень независимым, щеголеватым и энергичным в синем с иголочки костюме и галстуке цветов школы, в которой он учился. — Конечно, мы с вами будем работать сообща, когда примемся за дело. Ванденберг хмыкнул.
— А нельзя ли нам узнать, как именно вы приметесь за дело?
— Осуществим перехват.
— Ну, а как?
— Рейнхарт из Болдершоу будет давать нам информацию о движении цели, а подразделение Джирса станет запускать ракеты.
— А если ничего не выйдет?
— Не может не выйти. Двое мужчин упорно глядели друг на друга: Бэрдетт — изящный и улыбающийся, Ванденберг — массивный и насупившийся. Наконец генерал небрежно пожал плечами.
— Ни с того ни с сего это вдруг стало внутренним делом! На том они и разошлись; Бэрдетт дал указание Джирсу и Рейнхарту продолжать работу. А в Болдершоу-Фелл почти каждый день регистрировали новые трассы. Харви сидел перед большим окном, выходившим на плоскую вершину холма, и заносил в журнал моменты прохождения. «…12 августа, 03 часа 50 мин, по ср. Грина. врем. Баллистический снаряд номер один-один-семь прошел над пунктом курсом 2697/451. Высота 400 миль. Скорость ок. 17500 миль/час…» Огромная чаша внизу казалась пустой и тихой под сенью возвышавшихся над ней конструкций, но тем не менее жила, наполненная отражениями сигналов. Каждый проносившийся снаряд передавал свои позывные, и можно было слышать, как он приближается с другой стороны земного шара. В обсерватории имелась специальная аппаратура, с помощью которой движение целей отмечалось на экране катодно-лучевой трубки, а системы автоматического определения угловых координат и дальности были соединены наземной линией с Торнессом. А в Торнессе над береговой кручей выстроилась шеренга ракет — «первый бросок», по местной терминологии, — и две запасные. Три снаряда, похожих на заточенные карандаши, с заостренными носами и хвостовым оперением, стояли в ряд на пусковых столах, отливая серебром в холодном сером свете. Ракеты были на удивление невелики, очень тонки и довольно красивы. Они напоминали стрелы на натянутой тетиве и были готовы в любую минуту рвануться из тяжелой и сложной сбруи пусковых приспособлений. Каждая ракета, заправленная топливом, до отказа начиненная точными приборами, несла в острой головке небольшой ядерный заряд. Наземное наведение осуществлялось через машину, работу которой в свою очередь направляли Андромеда и ее помощники. Передаваемая в Болдершоу информация о движении цели поступала на пульт управления машины, мгновенно расшифровывалась, преобразовывалась и синхронно передавалась перехватчику. Ход перехвата можно было корректировать с точностью до миллиметра. Доступ в машинный зал был теперь разрешен только Джирсу и сотрудникам, имеющим непосредственное отношение к работе. Флемингу и Дауни в виде любезности разрешили следить за ходом событий по телевизору из другого здания. Андромеда невозмутимо заняла свой пост у машины, а Джирс с озабоченным, но важным видом сновал между стартовой площадкой, зданием счетной машины и пусковым командным пунктом. Последний представлял собой небольшой оперативный центр, откуда осуществлялся надзор за процедурой запуска. Прямой телефон соединял Джирса с министерством обороны. Теперь Джуди была постоянно занята — майор поручил ей проверять и перепроверять всех, кто приезжал или уезжал. В последний день октября Бэрдетт после совещания с премьер-министром позвонил Джирсу и Рейнхарту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
