По лицу Эндрю пробегает легкая тень, он как бы дает понять, что понимает, о чем я.
— До Иэна у меня были парни, двое, но оба недолго, и они были такие… — Я поднимаю голову, гляжу на потолок в поисках подходящего слова. — Такие обыкновенные. Скажу честно, многие люди стали казаться мне обыкновенными, скучными уже с двенадцати лет.
Брови Эндрю слегка сдвигаются, словно он хочет обдумать, что я сказала.
— А Иэн был совсем другой. Когда мы с ним познакомились и по-настоящему поговорили, он сказал: «Интересно, как пахнет океан в другом полушарии, как у нас или по-другому?» Я сначала засмеялась, что за чепуха, думаю, но скоро поняла, что одна эта простая фраза выделяет его из всех моих знакомых. Иэн как бы стоял в сторонке, отдельно, и смотрел, как мы снуем туда-сюда, изо дня в день делаем одно и то же, ничем не интересуемся, только суетимся, как муравьи в муравейнике… — Я помолчала. — Вообще-то, я всегда знала, что хочу от жизни чего-то большего, чего-то другого, но только когда познакомилась с Иэном, все для меня прояснилось.
Эндрю мягко улыбается:
— В двенадцать лет — и подобные мысли… Такое не часто бывает.
— Наверное, — говорю я и улыбаюсь в ответ, а потом коротко смеюсь. — Не поверишь, как часто Деймон или Натали, да и мама тоже, и брат Коул пудрили мне мозги про то, что я слишком серьезная и мне трудно будет с людьми. — Слово «серьезная» я произношу с издевкой и закатываю глаза к потолку.
— Быть серьезной вовсе не так плохо, — произносит Эндрю.
Робко гляжу на него, замечаю, что его влечет ко мне, но он обуздывает это чувство, чтобы не мешало нашему разговору. Улыбка его вдруг гаснет, он слегка понижает голос:
— Значит, потеряв Иэна, ты потеряла большого друга.
Моя улыбка тоже гаснет, упираюсь в кровать ладонями.
— Да. После школы мы собирались отправиться путешествовать пешком по всему миру или хотя бы по Европе для начала, причем настроены были решительно, даже план разработали. — Я гляжу на Эндрю. — Мы оба не хотели учиться в колледже, а потом сорок лет работать в одном и том же месте… Хотели работать везде, хотели путешествовать и перепробовать все!
— А что, классная идея, — смеется Эндрю. — Неделька там, неделька тут, официанткой в каком-нибудь баре, например, получать щедрые чаевые, потом в другом городе где-нибудь на площади показывать танец живота для туристов, а на землю шляпу положить, чтобы деньги кидали…
Плечи мои трясутся от смеха, и я краснею, глядя на него.
— Ну нет, официанткой еще куда ни шло, но танец живота… — качаю я головой. — Это вряд ли.
— А что, у тебя могло бы неплохо получиться.
Я снова гляжу перед собой, лицо пылает, но уже через минуту успокаиваюсь.
— А через полгода после гибели Иэна, — продолжаю я, — мой брат Коул человека убил, сел за руль в пьяном виде и сбил насмерть и теперь сидит в тюрьме. Потом мой папа изменил маме, и они развелись. А мне изменил мой новый парень. Ну а про Натали ты уже знаешь.
Вот и все. Все ему выложила, нагромоздила целую гору, скорее бы уйти. Но я не могу поднять голову, стыдно смотреть ему в глаза, чувствую, зря я решилась, небось сидит сейчас и разочарованно думает: и это все?
— Надо же, сколько на тебя сразу свалилось, — говорит Эндрю; я смотрю искоса и вижу, что он ерзает, устраиваясь поудобней на кровати рядом. — Кэмрин, ты, наверное, очень страдаешь. — (Ничего не говорю, лишь благодарно смотрю на него.) — Теперь понимаю, почему тебя нетрудно было уговорить на эту поездку.
Лицо его непроницаемо. Надеюсь, он не думает, что я использую его, чтобы хоть как-то исполнить то, что мы когда-то задумали вместе с Иэном. Наш автопробег чем-то похож на то несостоявшееся путешествие, так мне теперь кажется, но если вспомнить, почему я поехала с Эндрю, то, в принципе, это совсем другое. Я поехала с ним, поскольку сама этого захотела.
Вдруг меня осеняет: я так много думаю об Иэне и Эндрю, потому что мне хочется в Эндрю увидеть Иэна… Мне не дает покоя чувство вины… А вдруг я вообще пытаюсь вытеснить Иэна из памяти, заменить его другим?
Встаю с кровати и решительно гоню от себя эти мысли.
— Ну и что ты собираешься делать? — слышен голос Эндрю за спиной. — Мы же не вечно будем разъезжать по стране… Что будешь делать потом?
Сердце в груди замирает. Ни разу еще за время этого путешествия или даже до нашего знакомства я не задавала себе этого вопроса: а что дальше? Нет, я не пыталась нарочно не думать о том, что ждет меня впереди, просто не думала, и все. Вопрос Эндрю застал меня врасплох, и мне становится страшно. Оказывается, я пыталась спрятаться от реальности, уйти в мир иллюзий.
Поворачиваюсь к нему, складываю руки на груди. Красивые глаза Эндрю так и пылают.
— Я и сама не знаю… Честное слово.
Кажется, он слегка удивлен. Взгляд задумчиво затуманился, глаза блуждают.
— Ну, во-первых, можно все-таки поступить в колледж, — говорит он. Похоже, старается мне помочь, предлагает идеи, чтобы мне было проще. — Это вовсе не значит, что после окончания ты должна обязательно устроиться на работу и пахать до самой смерти на одном месте… Работа не волк. Да черт возьми, если захочешь, можешь потом отправиться пешком по Европе… — Он тоже встает. Начинает мерить комнату шагами; по лицу вижу, как вертятся у него в голове шестеренки. — Ты потрясающая девушка, — произносит он, и сердце мое замирает от радости, — красивая, умная, у тебя твердый характер, ты уверена в себе, не то что другие девицы. Мне кажется, тебе все по силам, ты можешь выбрать все, что захочешь… Черт, понимаю, это звучит банально, но вот гляжу на тебя, и мне это яснее ясного.
— Может быть, — пожимаю я плечами, — но я совсем не знаю, чего хочу… кроме того, что не хочу возвращаться домой. Если вернусь, то снова погрязну в том же болоте, из которого сама себя вытащила за волосы, когда села в автобус.
— Ответь мне на один вопрос, — вдруг говорит Эндрю, и я смотрю прямо ему в глаза, — что тебя больше все го беспокоит, когда ты общаешься с другими людьми?
Что беспокоит?
Секунду думаю, не отрывая взгляда от медной лампы на стенке возле кровати.
— Я… Я не знаю.
Он подходит ко мне, двумя пальцами берет меня за локоть, сажает на кровать и сам садится рядом.
— Ну, подумай, — продолжает он, — вспомни, что ты мне уже говорила… Чем ты отличаешься от остальных?
Мне не нравится, что приходится думать о том, о чем он сам уже давно догадался. Я уставилась на руки, зажатые между коленками, думаю, долго думаю и упорно, пока в голову не приходит ответ, который, кажется, правильным, хотя я не вполне уверена.
— Ожидания?
— Это что, вопрос или ответ?
