Хотя Ферди хорошо провел время, он все же вздохнул с облегчением, когда ближе к вечеру карета леди Мерион отъехала от Осви-Холла, направляясь в обратный путь. После утомительного разговора с Сесилией он напрочь забыл передать письмо Доротее.
Это послание снова всплыло только на следующий день. Сестры прислали Ферди записку с извинениями, что не смогут сегодня отправиться на конную прогулку. Молодой человек решил, что вчерашний вечер выдался для Сесилии очень трудным. Лорд Эглемон был убежден, что скоро она станет его снохой, поэтому не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, как непросто ей пришлось во время посещения театра.
Ферди неспешно завтракал, когда вошел его лакей Хиггинс:
— Я нашел это в кармане вашего сюртука, сэр.
Так как Ферди частенько забывал письма и записки в карманах, он привычно развернул это неподписанное послание. Пробежав его глазами, он нахмурился. Убедившись, что на обратной стороне листа ничего нет, перечитал строчки еще раз. Прислонив письмо к солонке, он продолжил его внимательное изучать, пока пил кофе. Сложив послание, он позвал лакея:
— Хиггинс, в котором из моих сюртуков вы это нашли?
— В синем, в котором вы ездили вчера на пикник к леди Осви, сэр.
— Ах. Я так и подумал.
Быстро одевшись, Ферди поспешил в Хейзелмер-Хаус, отчаянно надеясь застать кузена дома. Ему повезло. Когда он подходил к особняку, маркиз как раз спускался по лестнице в компании Фэншоу. Запыхавшийся Ферди стал махать им рукой. Удивившись, что видят обычно безукоризненного мистера Ачесон-Смита в таком волнении, друзья остановились.
— Ферди! — воскликнул Хейзелмер. — Какой дьявол в тебя вселился?
— В жизни не видел, чтобы ты так быстро бегал! — добавил Фэншоу.
— Мне нужно поговорить с тобой, Марк, немедленно! — хватая ртом воздух, произнес Ферди.
Хейзелмер заметил, что кузен выглядит чрезвычайно серьезно.
— Вернемся обратно в дом, — произнес он.
Они вошли в Хейзелмер-Хаус и направились в библиотеку. Маркиз сел за свой стол, и Фэншоу примостился рядом на краешке. Оба они выжидательно уставились на Ферди, который плюхнулся на стул напротив. Задыхаясь, он вытащил из внутреннего кармана письмо и бросил его на стол.
— Прочти это.
Хейзелмер, враз посерьезнев, повиновался, затем посмотрел на кузена непроницаемым взглядом:
— Где ты это взял?
— Я должен был доставить это послание Доротее на пикнике у леди Осви. Встретил по дороге лакея, и он попросил передать, а я положил в карман и забыл. Утром письмо нашел Хиггинс, и я, не разобравшись, что это такое, прочел его. Решил, что тебе будет небезынтересно ознакомиться.
— Доротея так и не получила письмо?
Ферди покачал головой.
Фэншоу единственный не понимал, в чем дело.
— А не соблаговолите ли объяснить мне, что здесь происходит? — взмолился он.
Не говоря ни слова, Хейзелмер передал ему записку, в которой значилось:
«Моя дорогая мисс Дэрент,
Мне трудно представить, чтобы общество на пикнике у леди Осви вы нашли столь же очаровательным, как и то, к которому уже привыкли. Отчего бы вам не встретиться со мной у белой калитки в конце ведущей через лес тропинки? Я возьму своих серых лошадей, и мы сможем покататься по аллеям, никем не замеченные. Не заставляйте меня ждать, вы же знаете, как я не люблю, когда мои лошади простаивают. Приходите к двум часам.
Хейзелмер».
Фэншоу ни секунды не сомневался, что это письмо — подделка. Угрюмо глядя на приятелей, он вымолвил всего одно слово:
— Кто?
— Хотел бы я это знать, — отозвался Хейзелмер. — Это уже вторая записка.
— Что? — в унисон воскликнули Фэншоу и Ферди.
Положив принесенное Ферди письмо на стол, Хейзелмер вынул из ящика записку, которую Доротея получила на маскараде у Брессингтонов. Склонившись над ними, Фэншоу и Ферди убедились, что их написал один и тот же человек.
— Когда было доставлено первое послание? — спросил Фэншоу.
— На маскараде. План был непогрешим, вот только я вернулся в столицу на день раньше ожидаемого. Записку передали Доротее в прихожей Брессингтон-Холла, и она ей поверила, поэтому очень удивилась, увидев меня так рано. Оно и понятно, ведь здесь написаны такие вещи, которые я действительно мог бы сделать.
— Тебе следовало сказать мне. Мы могли бы устроить ловушку! — воскликнул Фэншоу.
— Мы в самом деле ее устроили, — с усмешкой ответил Хейзелмер. — Доротея вышла в полночь на террасу, а я притаился в тени за ее спиной. Голос, который ни один из нас не узнал, позвал ее с ведущих в сад ступеней. Но потом кто-то из гостей открыл другую дверь из бального зала, и таинственный незнакомец обратился в бегство, оставив Доротею одну на террасе.
— И ты никого не увидел? — спросил Ферди.
Хейзелмер лишь покачан головой и углубился в изучение второго письма.
— Если бы Ферди передал ей послание, она, вероятнее всего, пошла бы к той калитке, — произнес маркиз. — Больше всего меня волнует вопрос, кем может быть этот таинственный отправитель записок?
— Кто-то, кто хорошо тебя знает, — предположил Ферди.
— Да, — согласился Хейзелмер, — и это особенно тревожит. Поначалу я решил, что замышляется похищение.
— Сомневаюсь, что сестры Дэрент настолько богаты, — возразил Фэншоу.
— Они нет, а я — да, — пояснил маркиз.
— Верно. Об этом я как-то не подумал.
Трое приятелей продолжили сосредоточенно изучать письма, надеясь отыскать в них какую-то подсказку касательно загадочной личности их отправителя. Наконец, Фэншоу нарушил молчание, обратившись с вопросом к Ферди:
— С чего ты взял, что этот человек знаком с Марко. Почерк не его, но стиль очень похож. Марк действительно мог бы написать такие слова, — пояснил проницательный Ферди.
— Тогда наш незнакомец не очень-то хорошо тебя и знает. Ты же никогда не приглашаешь молодых леди покататься, да еще и в двуколке, запряженной твоими знаменитыми серыми лошадьми, — возразил Фэншоу.
— С одним важным исключением, — поправил Хейзелмер, — коим является мисс Дэрент.
— Вот оно что, — протянул Фэншоу.
— Именно, — продолжал Хейзелмер. — Этот человек знает меня достаточно хорошо, чтобы написать письмо, которое по стилю можно принять за мое. Так же ему известно о нашей прогулке с мисс Дэрент и о серых лошадях, а также о том, что я не люблю, чтобы они простаивали. Кроме того, он знал, что я уехал из Лондона и на маскараде меня не будет.
— Следовательно, — подытожил Ферди, — это кто-то из высшего общества. Или у него имеется там сообщник.
