Читаем без скачивания Заблудшая душа - Антон Грановский

Галеб вытер ладонью потный лоб и шумно перевел дух. Камзол его порвался по швам в трех местах, шляпа слетела с головы на траву. Он вложил змеевики в ножны, поднял шляпу, нахлобучил ее на голову, затем выпрямился, повернулся и зашагал к деревне.

Демоны истреблены. Работа сделана.

Однако, пройдя всего несколько шагов, Галеб услышал позади шорох. Он обернулся и увидел стремительно надвигающуюся тень с раскинутыми руками-крыльями. За сотую долю секунды Галеб успел понять, что увернуться или уклониться от врага он не успеет, и достать из ножен мечи — тоже. И в тот миг, когда острые когти чудовища почти коснулись горла Галеба, прогремел выстрел, и монстр рухнул на траву, ткнувшись головой в сапоги Галеба.

— Серебряная пуля способна творить чудеса! — услышал Галеб знакомый голос.

Он обернулся и увидел на краю оврага человека, одетого в охотничий камзол и широкополую шляпу. Одежда охотника промокла от дождя, а в руках у него дымился мушкет.

— Барон Клинкоуф! — в изумлении воскликнул Галеб. — А кто же тогда…

Галеб склонился над демоном, которого убил пару минут назад, протянул руку и сдернул окровавленный капюшон с его лица. На траве лежал пастор Зиберт.

Барон Клинкоуф забросил мушкет за спину и неторопливо подошел к Галебу.

— Ну, здравствуй, Галеб Корсо! — сказал он. — Рад видеть тебя снова.

Галеб поднялся на ноги и устремил на сановитого охотника взгляд. С полминуты Галеб изумленно таращился на барона Клинкоуфа, а потом изумление на его лице сменилось растерянностью.

— Много лет я странствую по стране, приезжая туда, где люди находят следы этих тварей, — заговорил барон важным голосом. — Слух о шайке ночных псов привел меня сюда. Я не был в этих краях несколько лет и искренне надеялся, что пастор Зиберт справится с демонами сам, как это бывало прежде. Но я и представить не мог, что демон овладеет его собственной душой.

Барон и Галеб снова посмотрели на распростертое у их ног тело демона-священника.

— Но… как же пряжка? — неуверенно проговорил Галеб.

— Какая пряжка? — не понял барон-охотник.

— С лилией и перекрещенными мечами… Мы нашли ее возле тела убитой и растерзанной девушки.

— Ты говоришь про дочку виноградаря Бельтильду?

Галеб кивнул:

— Да.

— Эта девушка была одержима. Той ночью она похитила и убила маленького мальчика. Я выследил ее и вступил с ней в схватку. Бесовка сорвала с моего плаща пряжку и скрылась, однако перед этим я успел вспороть ей живот серебряным клинком. Думаю, она сумела доковылять до деревни, где и отдала дьяволу душу. А пряжка просто выпала у нее из пальцев.

Галеб вздохнул. Это было похоже на правду. Немного поразмыслив, он глянул на барона исподлобья и уточнил:

— Значит, вы сражаетесь с демонами.

— Да, Галеб. Я убиваю демонов.

— Почему вы не открылись мне сразу?

— Не хотел навлечь на тебя опасность. Эти твари знали, что я охочусь на них. Они пытались меня прикончить, но для демонов я слишком крепкий орешек. Кстати…

Барон Клинкоуф сунул руку в притороченную к поясу сумку и достал из нее курительную трубку с золотым мундштуком и костяной чашей, вырезанной в виде головы дьявола.

— С этой трубки все и началось. Я приобрел ее шесть лет назад у одного восточного купца, — сказал он. — Купец рассказал, что нашел трубку в пустыне, называемой Лоп, лежащей на границе великой восточной империи. Она валялась на песке и «сверкала, как маленькая звезда, ниспосланная нам с неба Аллахом». Он сказал также, что в этой пустыне свирепствуют злые духи, обладающие возможностью всячески обманывать чувства человека. И примерно за час до того, как найти трубку, он видел несколько черных вихрей, несущихся по барханам пустыни и похожих на человеческие фигуры. Держи! Это мой тебе подарок!

Галеб взял протянутую трубку.

— У нас с тобой впереди тяжелая работа, демоноборец Галеб, — сказал барон. — Но кто-то же должен ее делать.

Барон Клинкоуф взглянул на мертвого пастора и вздохнул. Галеб тоже посмотрел на пастора, и на лице его отобразилась душевная боль.

— Вы думаете, они и впрямь демоны? — тихо спросил он.

— А кто же еще? Эти чудовища — выходцы из преисподней, принимающие человеческий облик для маскировки. Черная расселина — вход в преисподнюю, место, куда соваться человеку точно не стоит.

Барон на секунду замолчал, а потом вдруг спросил, пристально глядя на Галеба:

— Ты ведь теперь тоже демон, верно?

— Я не такое исчадие зла, как эти твари, — глухо ответил Галеб.

— Но ты обратился. И что бы ты теперь ни делал, тебе уже не стать человеком.

— Я только что, на ваших глазах, сражался с демоном, — отчеканил, сверкая желтоватыми глазами, Галеб. — Я тот, кто делает добро из зла. Я — карающая десница Божья!

Некоторое время Клинкоуф пристально разглядывал его, а потом вздохнул и сказал:

— Что ж, за последние двенадцать лет я повидал немало чудес. Я видел ангелов, истребляющих людей из простой гордыни, и демонов, раскаивающихся в своих грехах. Надеюсь, ты и впрямь сумеешь обратить свою дьявольскую силу против самого ада. Ладно. Спрячь трубку в карман. Если станет особенно тяжело — посмотри на нее и вспомни, что ты не один. А пока… — Барон улыбнулся. — Пока мы с тобой отправимся в трактир и хорошенько напьемся».

Глава седьмая

— Это все? — спросила Эльза.

— Да. Дядя не успел дописать. А может быть, часть рукописи сгорела во время пожара. Твое здоровье!

Глеб отхлебнул из стакана.

— Жаль, — сказала Эльза. — Интересно, чем все это должно было закончиться.

Глеб посмотрел на часы.

— Ты все еще уверена, что хочешь вывести их на чистую воду? — уточнил он.

— Да, — ответила Эльза.

— Тогда нам пора.

Глеб поднялся на ноги и поморщился от боли в затекших ногах.

…Ночь была светлая. Нависшая над землей луна, как белое волчье солнце, освещала лес, придавая деревьям вид черной колоннады, а самому лесу — сходство с огромным темным храмом, куда простому смертному лучше не соваться.

Глеб захлопнул дверцу машины и, доставая из кармана сигареты, подождал, пока Эльза выберется из салона.

— Куда теперь? — спросил он.

Эльза поежилась от порыва прохладного ветра и ответила:

— Точно не знаю, но это где-то здесь.

Глеб прикурил сигарету от зажигалки и нервно усмехнулся.

— Ты никогда не участвовала в этих оргиях?

— Это не оргии, — сказала Эльза. — И да, я никогда в них не участвовала. Я не была посвященной, но только слугой посвященных.

Корсак глубоко затянулся, оглядел мрачный лес и переступил с ноги на ногу; было видно, что он волнуется.

— Но ты знаешь, куда идти? — уточнил он.

— Да, — сказала Эльза. И показала рукой в ту сторону, где темная сплошная стена деревьев становилась реже. — Это там, в самом начале Роминтского лабиринта.

— Ясно. — Корсак глянул на часы, затем дважды затянулся сигаретой и отшвырнул ее в траву. — Что ж, тогда не будем терять время. Пошли!

И он первым двинулся в указанном Эльзой направлении. Она еще немного помедлила, поеживаясь и со страхом глядя на лес, затем тронулась с места, быстро нагнала Глеба и зашагала рядом.

Минут пять они шли по лесу, обходя деревья и стараясь не натыкаться на низкие ветви и сухие, торчащие, словно стрелы, сучки. Подлесок здесь был редкий, поэтому передвигаться было относительно легко. Под ногами шуршала сухая трава, изредка тихо похрустывал не просохший после недавнего дождя валежник.

— Стоп, — тихо сказал Глеб и положил руку Эльзе на плечо.

Она остановилась и вопросительно посмотрела на Глеба.

— Там машины, — тем же тихим голосом проговорил Корсак и кивнул в сторону небольшой поляны, высвеченной полосками и пятнами лунного света.

Там действительно стояли машины. Их было много, больше десяти. Двигатели заглушены, фары выключены. Глеб двинулся было туда, но Эльза схватила его за руку.

— Что? — оглянулся Корсак.

— Глеб, я боюсь, — прерывисто прошептала Эльза, глядя ему в лицо тревожным взглядом.

Лунный свет отражался в ее белках и зрачках, воспламеняя их белым сиянием, отчего Глебу стало еще больше не по себе.

— Я тоже, — спокойно произнес Глеб. — Идем.

Он взял ее за руку и повел к машинам. Вскоре они были на месте. Глеб прислушался. До его слуха долетел странный звук — не то шум ветра, не то многоголосое пение. Он взглянул на ветви деревьев. Они были спокойны, ветер утих. Значит, где-то неподалеку, не дальше километра, пели или что-то декламировали люди.

— Это машина мэра Рогова, — тихо сказала Эльза, показав на огромный черный джип «Toyota Mega Cruiser».

— Ясно, — тихо отозвался Глеб.

— А это — прокурора Беккера, — указала она на белый, лоснящийся в лунном свете «Mercedes Brabus».