— И что пошло не так?
— Тебе начать с неожиданной реакции на мою попытку пробудить в тебе магию или темную тварь, которая ползала по нашей вентиляции?
— Рада, что разнообразила твои будни.
— Ты потрясающе выглядишь. Не собирай волосы.
После душа, высохнув не до конца, они кудрями рассыпались по плечам, щекотали чувствительную кожу. Я смотрела на себя в зеркало, а сердце в груди билось все быстрее и быстрее в ожидании встречи. Да что это такое!
Нужно собраться. Я до сих пор не знаю, что Габриэл собирается делать, когда мое обучение закончится, а еще чувство, что что-то не так, до сих пор грызет душу. Во всей картинке, что открыл Габриэл, не хватало деталей. А некоторые стояли не на своем месте.
— Ты готова?
— Да.
— Тогда жду внизу.
Значит, это не чердак. Габриэл не дал мне обувь, так что вряд ли прогулка в саду. Море! Я бы многое отдала за море. А еще за кусочек пирога и пару глотков вина, и… и дальше мечтать было очень неловко.
Габриэл ждал внизу, в свободных черных брюках и черной же рубашке он выглядел небрежно, притягательно и, пожалуй, расслабленно. Его взгляд жадно скользил по линиям тела, скрытым платьем. На секунду мне показалось, что свидание не состоится.
— Идем. Ты голодная? Потерпи еще немного. Я хочу показать тебе одно место.
Мы спускались известным путем к двери, ведущей в пещеру. Габриэл крепко держал меня за руку, и сегодня было совсем не страшно.
— Что за место? — не удержалась я.
— Сейчас… погоди секунду, я не могу говорить, когда пытаюсь открыть дверь.
Меня окатило солеными морскими брызгами. Здесь, как всегда, было сумрачно и сыро, но мне нравилась атмосфера магического моря. Хоть Габриэл и говорил, что это лишь портал, я придумала целую историю о небольшом колдовском убежище, куда можно сбежать, когда станет совсем тоскливо. С нашего первого визита пещера совсем не изменилась, только вот…
— Это лодка?! Габриэл!
— Да, я решил показать тебе остров, на котором по легенде мы воспитываем бананы и выращиваем детей. Садись вот сюда, да, чтобы я тебя видел.
Я старалась не показывать дрожь, но изрядно нервничала, забираясь на скамейку. Она словно специально была установлена так, что Габриэлу открывался вид на мои ноги и провокационно разошедшиеся полы платья. Он, казалось, вообще не напрягался, орудуя веслами. Интересно, использовал магию или выносливость?
— У тебя было когда-нибудь свидание в лодке, Теана? Генри возил тебя на прогулки?
— Тебе обязательно вспоминать его?
Габриэл пожал плечами.
— Я тоже имею право на ревность.
— Хорошо. А что насчет тебя? Ты многих спасенных девушек катал на остров и обещал воспитывать бананы?
— Только тебя. Если тебя это порадует, то у меня уже давно не было таких длительных отношений.
Значит, отношения? Это звучит намного лучше, чем “связь”, “измена” и прочие определения, которыми я наградила все происходящее. Даже небо, кажется, посветлело. Только голод не давал как следует насладиться прогулкой.
— Скоро мы приплывем?
— Да, уже практически. Страшно?
— Неуютно. Открытое море пугает.
Пещера и замок на скале давно остались вдали, превратились в крошечную точку. Размеренное движение лодки убаюкивало. Ветер трепал кудри, а я любовалась сумрачной природой и Габриэлом, который с пугающей легкостью справлялся с веслами. Я так увлеклась наблюдением за ним, что даже не заметила небольшой скалистый островок, вдруг появившийся из тумана. У его берега был удивительный розовый песок, я никогда такого не видела.
— Это маленькие ракушки, — пояснил Габриэл, заметив мой любопытный взгляд. — Есть еще острова с черным и нежно-голубым песком, но они далеко и не такие уютные.
Я спрыгнула прямо в воду, не дожидаясь, когда лодка сядет на мель. Подол платья промок, ткань прильнула к коже, но вода оказалась почти теплой.
— Я так мечтала о море. Увидеть мир и все такое. Не зря.
— Твой дар может быть связан с водой. Тебя к ней явно тянет.
— Меня тянет к еде. Что там приготовил твой повар?
Я с любопытством заглянула в корзину для пикника и обнаружила там настоящее сокровище. Креветки в темпуре с ананасовым соусом, маленькие сэндвичи с сыром и авокадо, хлебцы с паштетом и отдельный сверток с яблочным бискивтом. Ко всему этому великолепию прилагалась запотевшая от холода бутылка белого вина.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Кажется, сегодня повар превзошел сам себя. Надо будет увеличить ему жалование.
— Иногда мне хочется тебя ударить.
— Лучше поцелуй.
Он замер, будто и правда ждал, а я растерялась и чуть было не выронила из рук бутылку с вином. Взгляд сам собой, без моего участия, сфокусировался на губах Габриэла. Он шикарно целовался. Я бы солгала, если бы сказала, что не хотела его целовать. Но все еще не могла поверить, что жизнь и вправду совершила внезапный поворот.
Осторожно прислонив бутылку к камню, я обвила руками шею Габриэла, коснувшись его губ своими. Он не двигался, только обнял меня за талию и прижал к себе, не давая шанса испугаться и отстраниться. Для меня это было сродни признанию в любви, почему-то внутри сидела уверенность, что для Габриэла Гримвелла я — открытая книга. В него нельзя было влюбляться, его нельзя было целовать, но я совершила столько ошибок, что уже не могла думать о том, что правильно, а что нет.
Они разрывают меня на части!
Сумасшедшее влечение к нему, страх перед собственным даром и огромное чувство вины за то, что я подвергла его семью опасности. Сколько же Габриэл пережил! Собственными руками, чтобы защитить братьев и сестер, толкнул родителей на смерть и смотрел, как их убивают. Защищал Сибиллу ценой ее любви. Принимал решения, за которые его ненавидели. В чужих глазах он был виновен в исчезновениях невинных девушек, а они… были ли они ему благодарны?
Я точно была. Потому что несколько недель борьбы с Габриэлом я чувствовала себя живее, чем двадцать лет до встречи с ним.
Для поцелуя не хватало дыхания, жадные торопливые касания губ давно вышли из-под моего контроля и ужин как-то забылся. Я перебирала темные волосы, позволяя делать с собой все, что угодно. Пока в один момент возбуждение не стало болезненно-нестерпимым, а в мысли не вторглось воспоминание о жутких желтых глазах твари в доме. В них что-то было… что-то не только ужасающее неправильностью существования такой твари, но и… знакомое?
Горло сжала невидимая рука, а дрожь, пробежавшая по телу, не имела ничего общего с желанием. Да и со страхом тоже — я не сразу поняла, что происходит, а когда догадалась, стало поздно. Мир вокруг поглотила темнота, но, к счастью, свет быстро вернулся в мой мир. Вместе с адской болью.
Я приложилась о камень скулой, лбом и носом, чудом не разбила голову и скатилась на холодную землю. С губ сорвался не то стон, не то вой. Я рыдала и от досады, и от боли, и от страха перед магией, которая, кажется, задалась целью разрушить мою жизнь, от которой и так остались какие-то обломки и шкаф с кучей платьев!
— Теана! — послышался голос Габриэла.
Что ж, я хотя бы улетела недалеко. Но как же ужасно больно! Мне уже не так нравится свидание. Почему именно сейчас? Ночью же я не сбежала прямиком из постели, а там происходило кое-что куда более откровенное и волнующее, чем поцелуй.
Впрочем, я себе лгала. Магию разбудил не поцелуй, а что-то другое…
- Теана? Ты рядом, я тебя чувствую.
Хм, интересно, как это? Я ведь даже не спросила, какой магией обладает Габриэл. Я вообще мало что знала, и почему не расспрашивала раньше?
— Я здесь! — крикнула и поморщилась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Как больно! Ужасно, как будто меня долго и с удовольствием били. Должно быть, я возникла прямо из воздуха над угловатым камнем и приложилась как раз об выступающую его часть. Как и несколько дней назад, в поместье, появилась в лаборатории над столом. Странно, у моих перемещений не было никакой зависимости, кроме… твари с желтыми глазами. Что же с ней не так, почему каждый раз, когда я о ней думаю, в душе появляется тревога?
