Вижу, как она кусает губы. Глазищи огромные, смотрят так, что мне приходится сжать пальцы в кулаки. Я ведь не железный.
Одна картина того, что она сидит на моей кровати в этой чертовски короткой тряпке уже поселяет в голове вовсе не хорошие мысли.
Я никогда не был хорошим парнем. Не видел в этом смысла. Но по отношению к ней пытался себя вести иначе. Сдерживался.
Что было в ее голове, когда она шла сюда? На что рассчитывала? На мою порядочность? Тогда она жестко просчиталась, потому что быть порядочным сегодня я не намерен. Она сама пришла. Нужно было хорошо подумать перед тем, как это делать.
— Какого черта ты здесь забыла? — Плюю на собственные желания, даю этой идиотке еще один шанс. Вставай. Уходи. Трусливо беги в свою комнату и закрывай дверь на замок. Давай, детка, пользуйся шансом, пока я добрый.
Она бледнеет. Вижу, как обида застывает в глазах. Отлично. Это наше обычное общение. Поджимай свои пухлые губы и вали.
— А ты не очень гостеприимный, — вот только девчонка быстро с собой справляется, обиды, как и не бывало. Улыбается и подходит ко мне ближе. Очень старается сделать вид, что не боится. Храбрится.
А вот эта игра уже становится интересней. Что же тебе нужно, Коротышка?
— Рад, что поняла мой тонкий намек, так какого черта? — Обычно она сбегает, в глазах стоят слезы, и она просто сваливает с моих глаз. Обычно все происходило именно так.
Я был козлом в ее глазах и меня это более чем устраивало. Лучше, чем сорваться и сделать то, что я действительно хочу. Намного лучше, потому что даже я боюсь последствий всего этого. Впервые хочу то, что под запретом. Впервые не могу позволить себе ту, которая крепко держит за гланды и не отпускает.
Скольжу по ней взглядом, чувствую, как последние нити терпения внутри лопают и рвутся. Все идет не по плану.
— Я должна тебе массаж, не люблю быть должницей…
Ты должна была сидеть в своей комнате и не высовываться. Вот что ты должна была делать.
Ее слова как красная тряпка для быка. Секунда и я срываюсь. Ее губы, которые искривлены в легкой полу усмешке. Глаза, которые блестят так, что у меня срывает все тормоза. Этот хриплый голос. Да черт бы ее побрал, вся она как чертова провокация. Я не железный!
— Ты пришла в мою спальню. Ночью. Твоя одежда говорит о том, что была готова к любому раскладу, так что твой массаж мне до одного места, — сжимаю пальцы на ее руке и дергаю к себе. Впечатываю так, чтобы хорошенько обдумала все мои слова, последний шанс, Коротышка, в этот раз точно последний.
Ее глаза распахиваются и становятся охренительно огромными. Такие наивные и невинные. Чертов соблазн.
— Отлично, как раз его я и не хочу делать, — она пытается сделать вид, что смелая. Вот только ее подрагивающие руки говорят о другом. Но девчонка упертая. Что-то вбила в свою симпатичную головку и не собирается отступать, — мы ведь можем придумать что-то поинтересней?
Ее пальцы касаются меня. Еще никогда и ни на кого я не реагировал настолько остро. Меня как будто в секунду пронизывает разрядом тока. Все тело напрягается, каждый чертов мускул.
— Я не буду нежным и уж точно не оправдаю все твои розовые мечты в мою сторону, — наклоняюсь и шепчу ей на ухо. Сам себя пытаюсь обмануть. Чтобы она сейчас не решила, она уже точно не выйдет из моей спальни. Сама виновата. Сама дала мне такую власть над ней.
— А кто сказал, что мои мечты розовые? — Девчонка скользит пальцами вниз, срывает все мои предохранители. Чертова зараза.
Мои пальцы сами сжимают ее волосы, фиксирую ее голову так, чтобы смотрела мне в глаза. Чтобы видеть этот взгляд. Взгляд, который уже которую ночь снится мне по ночам и эти губы…
Которые как запретный десерт, мне его нельзя, но от этого хочется только сильнее…
Глава 27.
Я открываю глаза и несколько секунд смотрю на черные шторы. Не сразу понимаю, где я нахожусь. Скольжу взглядом по комнате и уже чуть не подскакиваю с кровати, как горячая рука на моем животе пригвождает меня обратно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты кажется хотела спать, — хриплый голос Ахметова моментально бросает тело в жар. Я чувствую как он обнимает меня сильнее, а после притягивает к себе так, что я полностью впечатываюсь в его горячее тело.
— Я и хочу, — хриплю в ответ.
— Ты хотела смыться, при чем самым наглым образом, — его рука скользит ниже, а мои щеки моментально покрываются румянцем. Неужели даже после того, что было этой ночью я все еще его стесняюсь?
— Не правда, — фыркаю в ответ и тут же закатываю глаза, потому что его пальцы моментально отбывают всякое желание шутить.
— Угомони свою пятую точку и спи, иначе мы продолжим на чем остановились.
И конечно же дает понять, что он не шутит.
Я тут же затихаю, даже не шевелюсь. На что Ахметов лишь довольно смеется и упирается носом в мою шею.
Я чувствую как по телу проносятся мурашки от его горячего дыхания. Чувствую как его рука на моей талии обмякает и дыхание парня становится ровным. Он засыпает. А я никак не могу убрать с лица дурацкую улыбку. Это правда? Я правда решилась? Мы правда это сделали?
В голове моментально появляется куча вопросов. Что будет дальше? Кто мы теперь друг другу?
Сон как рукой снимает, мое сердце начинает биться чаще. В памяти всплывают картинки которые не так давно происходили на самом деле.
То как я поднявшись на носочках целовалась с Ником. Как мои пальцы ерошили его мокрые волосы. Как руки парня сильно сжимали мое тело, заставляя издавать глухие стоны.
Казалось, что мы оба были голодны. Голодны настолько, что наконец дорвавшись до еды не могли оторваться.
Мое платье было безвозвратно испорчено. Треск ткани до сих стоит в ушах и комментарий Ахметова “Я бы все равно не дал тебе выйти в нем из дома”.
А после… После его горячие пальцы коснулись кожи, скользили ниже, заставляя тело дрожать. Вызывая табун мурашек и головокружение.
Я так переживала, что еле стояла на ногах.
— Ник…
Прервав поцелуй, я заглянула в его глаза. Они были как будто другими. Яркие вспышки в них теперь не пугали, они притягивали.
— Шанс отказаться у тебя уже был, ты ведь не думаешь, что я дам тебе уйти? — Его голос хриплый, вызывающий дрожь во всем теле.
— Я не хочу уходить, — прохожусь языком по пересохшим губам и смотрю на него голодным взглядом.
— Тогда что?
— Я… у меня никогда и никого…
Краснею. Заливаюсь румянцем с головы до ног. Стыдно до ужаса и я не дождавшись его реакции моментально опускаю глаза в пол.
Его пальцы сжимаются на моем подбородке, вынуждают снова посмотреть на него. Смотрит на меня с прищуром. А на губах играет довольная улыбка.
— Хреновый выбор, Коротышка, — хрипит в ответ, — я паршивый вариант для первого раза.
Громко сглатываю и тут же хочу его послать куда подальше. Но парень меня опережает, притягивает к себе в плотную, выбивая из моих легких последний кислород.
— Но и никто другой к тебе не посмеет прикоснуться.
Рычит в губы и тут же в них впивается поцелуем. Я дрожу в его руках. Не от холода, а от предвкушения того, что будет.
Мне не холодно даже тогда, когда моя спина соприкасается с холодными простынями. Тело настолько пылает, что его не остудить даже если мы выйдем на улицу. На мороз.
— Может мы выключим свет…
Ничего не могу сделать с предательским голом. Он полностью выдает мое волнение. Выдает с потрохами.
— Нет, Коротышка, я хочу смотреть… Хочу видеть все…
Ник довольно усмехается, так, будто хищник который наконец приступает к обеду. Он уже наигрался со своей добычей и готов перейти к самому главному.
Кончики пальцев покалывает. Сердце бешено колотиться о грудную клетку.
Ник откидывает в сторону полотенце, я краснею. Парень медленно подходит к кровати. Совершенно ничего не стесняясь. Его взгляд скользит по мне медленно. Он ко мне не прикасается, а ощущение, будто его пальцы уже во всю скользят по коже.
— Ты только моя, Коротышка, поняла? — Нависает сверху, смотрит в глаза и ждет ответа.
